Святой Грааль

— Давно ли мы, россы, — сказал Олег недовольно, — ходили на Царьград? А теперь вдруг стали его защитниками?

— Там наши христианские святыни! — проревел всадник.

— Не мои, — ответил Олег сухо. Лицо его потемнело. — Вовсе не наши, дубина.

Томас вмешался, боясь, что всадник неправильно истолкует слова калики как слабость или трусость:

— Нам плевать на ваши святыни правокефалия! Я левокефал, а мой благородный друг, хоть и бредет пешком — он герой с причудами — вовсе исповедует свою древнюю веру отцов и даже, возможно, прадедов.

Всадник сказал, не поворачивая огромной головы к блестящему рыцарю:

— Заткни пасть, железяка!.. А ты, калика, как не стыдно? Встречал тебя однажды, еще больше о тебе слышал. Вдвое сильнее меня, но бродишь по дорогам аки птаха небесная, что кизяки клюет! Смелости, ухватки в тебе нету. Взял бы Идолище поганое за лапу или что там у него, шмякнул бы о стену, чтобы весь дворец затрясся, а маковки церквей посыпались! Мокрое бы пятно осталось, тут бы и делу конец.

Томас яростно пыхтел, обнажил меч до половины и горячил удилами коня, выбирая позицию для удобного удара.

Олег ответил раздраженно:

— Какое мне дело до драк внутри чужого города?.. Там каждый месяц появляется новое Идолище. Со своими сторонниками! Только своего вожака зовут пророком, а чужого — Идолищем. А те — наоборот, хотя для меня это выкапанные близняки. Царьград — гнилой город. Если царьградцам едино, кто ими правит, то какое дело нам?

Богатырь вытаращил глаза, задышал тяжело:

— Да как ты… Да ты что?.. Царьград — святой город! Там патриарх православный, оттуда наша вера русская пришла!

Олег снова потемнел лицом, даже скрипнул зубами. У него было такое лицо, словно сердце пронзила злая боль. Томас сразу люто возненавидел чужака, выдернул меч, развернул коня и заставил его попятиться для разгона.

— Русская, — повторил Олег мертвым голосом. Щека его дернулась, он стоял бледный как мертвец. — Твой патриарх гнет шапку перед Идолищем, базилевсом, любым князьком, кто его держит в кулаке. Вон те левые, католики, все-таки не кланяются! Для них вера — это вера, власть — власть. Словом, дурень ты с короткой памятью… Впрочем, ты ли виноват?

Всадник поедал его огненными глазами. От него едва не шел сизый дым, раздулся, схватился за булаву, но с огромным усилием смерил себя, гаркнул люто:

— Дурень? Аль я не помню, что у нас на святорусской земле завсегда была вера Христова?.. Отцы-прадеды молились Христу и Николаю-Угоднику! Язычник ты поганый, гореть тебе в геенне огненной!.. А ну, скидывай свое отрепье! И лапти скидывай!

Томас пригнулся к луке седла, крикнул во весь голос:

— Сэр калика! В сторону!..