Святой Грааль

Неужели и в этом красивом теле, мускулистом, здоровом, заведется червячок неуверенности? В расцвете сил рыцарь к ужасу друзей и семьи сбросит доспехи, уйдет в пещеру или примкнет к странствующим паломникам?

Все-таки это самый легкий путь искать Истину. Отсечь шумный мелочный мир, лживый и продажный, отгородиться стеной отшельничества, остаться с Богом наедине. Без боли нет рождения. Душа просыпается лишь от боли, страданий. Душа либо страдает, либо спит. Когда говорят, «душа радуется», то под душой подразумевают что-то другое.

Что ж, малое отшельничество — еще не самая большая боль. Есть еще Большое!

Расставшись с каликами, добрели до ближайшей деревни, сторговали для Томаса коня. Чуть было не купили и Олегу, но принесло жену хозяина, подняла крик, вцепилась мужу ногтями в лицо, купленного уже коня отстоять бы, и Олег с Томасом поспешно отступили. Томас заикнулся было предложить вдвое больше за коня, но Олег вытащил друга из дома:

— Здесь земля богатая, села одно за другим. Купим еще краше.

— Неловко, сэр калика! Я, рыцарь-крестоносец, на коне, а служитель религиозного культа…

Олег сдержанно усмехнулся. В начале путешествия отважного рыцаря не мучила совесть, что рядом с покрытым роскошной попоной конем тащится покрытый дорожной пылью и грязью измученный странник. Благородному рыцарю еще старым Богом положено быть на коне, а простолюдину под конем, что молодым Богом Христом освящено и закреплено! Легко сползаем к худшему, но и к человечности, оказывается можно прийти достаточно быстро.

— Сэр Томас, — сказал он обещающе, — во-о-он от того холма я поеду на таком жеребце, что твой конь покажется крестьянской лошадкой!

Томас ревниво перевел взгляд на коня, на котором сидел. Удалось купить огромного могучего битюга, явно завезенного из северных стран, заплатил втрое дороже, но что деньги, если на кону рыцарская честь? А монеты достались легко, если верить калике, который их где-то не то нашел, не то отобрал у пробегающего мимо зайчика.

Калика на ходу часто касался кончиками пальцев оберегов, и Томас косился на них с двойственным чувством. Языческие, нечестивые деревяшки, но Пречистая Дева в своей непонятной милости пока что дозволяет им существовать, ибо ничто на свете не совершается без ее ведома.

— Если там не купим, — сказал он решительно, — то меняемся!

Он уже видел впереди по дороге пять домиков, десяток сараев и торчащий к небу шест колодца. Вряд ли там отыщется даже лишняя коза, придется слезть с коня, утруднив тело, зато облегчив душу.

Олег искоса посматривал на рыцаря, что ехал как закованная в железо башня, — непоколебимый и несокрушимый. Синие глаза потемнели, подернулись дымкой, словно мужественная душа витает в несвойственных ей сомнениях.