Святой Грааль

Еще восемьдесят огромных башен охраняли стену, которой новая столица отгородилась от моря. Константин с внутренней стороны стены выстроил дворцы, крепости, роскошные дома для сановников, массивные казармы для императорской гвардии, богатейшие храмы (позднее разрушенные, на их мощных фундаментах воздвигли не менее богатые церкви), поставил ряды высоких домов для гостей, выстроил склады и тюрьмы, под тюрьмами вырыли обширные подвалы: тайные и явные — для простых заключенных, особо опасных, а самые тайные — для личных врагов императора. Пыточные тайники выходили прямо в залив, куда сплавляли трупы в холщовых мешках с булыжниками в ногах. Рядом с особо тайными камерами пыток были тайные хранилища казны, тоже с разными ступенями доступа — в самые важные мог заходить лишь император.

Олег еще в прошлое посещение заметил, как старательно Константин украшал стольный град, как нещадно ограбил подвластные земли, согнав в старенький Византий лучших мастеров, ремесленников, как стремительно Византий превратился в гордый Константинополь, ибо отовсюду везли отшлифованные плиты мрамора, базальта, статуи богов и героев, кентавров и химер.

Константинополь выглядел неприступным, старый Византий стыдливо затерялся среди столичного великолепия, превратившись в один из кварталов — не самый бедный, но и не богатый. Тысячу лет он был Агниром, подумал

Олег горько. Тысячу лет именовали Керчом, тысячу лет знали Комонск, еще тысячу с небольшим — Византием, теперь уже тысячу лет знают как Константинополь…

Его плечи передернуло, как от внезапно налетевшего порыва северного ветра. Под каким именем его будут знать следующую тысячу лет? Какие народы придут, сокрушив нынешних новогреков: помесь пришлых славян и остатков соседних диких племен, которые зовут себя гордо римлянами, соседи их называют ромеями, а в будущем окрестят византийцами? Или когда-нибудь удастся остановить бессмысленное истребление одного народа другим?

Томас внимательно рассматривал вырастающие стены, в глазах блестел профессиональный интерес:

— За тысячу лет никто эту крепость не взял на копье… Ты внутри бывал?

— Бывал, — ответил Олег. Голос его прозвучал до странности глухо. Томас повернулся удивленно, Олег кивнул: — Бывал-бывал! И внутри, и снаружи.

— Хорошая все-таки у вас, калик, жизнь, — вздохнул Томас. — Бываете там, куда нет хода человеку с мечом.

Лицо калики застыло, словно вспоминал что-то погребенное в пластах памяти. Томас не решался прервать молчание: в калике временами проглядывало нечто очень загадочное.