Святой Грааль

Старший монах крикнул тонким звонким голосом, который был бы очень похож на детский, не будь в нем слышно звона металла:

— Стойте! Кто такие?

— Рыцарь Томас Мальтон из Гисленда, — ответил Томас, стараясь держать голос твердым. — Возвращаюсь после победоносного завоевания Святой земли. Со мной идет мирный паломник Олег, он из земли гипербореев. Или Великой Скифии.

— Почему через наши земли?

— Это самый короткий путь, — ответил Томас, он бросил на калику предостерегающий взгляд. — Войско обошло вашу страну по большой дуге, но мы понимаем, что два одиноких всадника повредить не могут!

Старший монах смотрел подозрительно:

— Мирных? А зачем копье и длинный меч? Зачем у твоего спутника, мирного паломника, боевой лук и стрелы?

— Дороги опасные. Разбойники, тати, душегубы ночные…

Монах оглянулся на своих молчаливых спутников, его жесткий голос прозвучал обрекающе:

— Если бы вы пытались пройти наши земли без оружия, у вас был бы шанс, хотя и малый… Мы не терпим чужаков. Кто с оружием — убиваем.

Его спутники не сдвинулись с места, но их мышцы вздулись, напряглись. Старший монах сказал со злой усмешкой:

Томас оглянулся на молчаливого калику, сказал просяще, дрогнувшим голосом:

На неподвижных лицах монахов-воинов проступили подобия улыбок. Старший произнес холодно:

— Сумеете победить — езжайте! Не сумеете…

Раскосые глаза холодно поблескивали, лицо оставалось каменным. Из ряда выступил крепкий жилистый монах. Он сложил ладони у груди, низко поклонился. Томас чуть наклонил копье, на приветствие отвечает всякий цивилизованный человек, а культурный — в особенности. Олег в ответ приложил ладонь к сердцу, наклонил голову.

Монах сделал молниеносное движение руками, встал в странную боевую стойку.

Олег сказал понимающе:

Кряхтя, без охоты он начал слезать с коня. Томас предложил дрогнувшим голосом:

— Может быть, лучше мне?

— Тебе полдня снимать железяки.

Он бросил поводья на седло, звучно поплевал на ладони и встал напротив поединщика. Еще издали, с высоты седла, ему казалось что-то странным во всей линии бритоголовых, теперь же понял наконец, что голова жилистого монаха с лицом умелого, беспощадного кулачного бойца едва ему по грудь, а тонкие руки с сухими кулаками выглядят вовсе хворостинками.

Страшно взвизгнув, монах ринулся вперед. Олег невольно отступил под градом обрушившихся на него ударов, закрылся в испуге руками: однажды точно так на него в темном сарае бросилась разъяренная кошка, когда он полез к ее котятам. Слышал гортанные крики монахов, что-то орал Томас. Отмахнулся раз, отмахнулся другой, всякий раз попадая по воздуху. Желтый халат мельтешил перед глазами, внезапно что-то твердое ударило по губам. Олег ощутил боль и соленый вкус во рту.