Святой Грааль

— Да? Прочти Коран, тогда спорь. Если все новое — лучшее, то прими веру Магомета, даже не читая Коран. Если новое не обязательно лучшее, тогда не набрасывайся на тех, кто исповедует старую веру. Тем более ты — англ! Я заметил, что саксы и англы чтут предков, традиции. Вы так любите старину, что перебив на новом месте бриттов, вы новую захваченную страну все еще зовете Британией!

— Не всегда, — ответил Томас с неудовольствием. — Иное дурачье пробует называть Саксонией… Правда, из-за этого путают с прежней Саксонией, откуда вышли. Еще называют Англосаксонией…

— Может, проще звать Англией?

— Это будет несправедливо, — возразил Томас, но довольно заулыбался. — На новые земли высадились и саксы, их было не меньше, чем нас.

— Где ты видел справедливость? — удивился Олег. — Скифы исчезли тысячу лет тому, а нас все еще называют скифами! А славянские земли — Великой Скифией!

На следующий день дорога привела на берег широкой реки. Вдали виднелись лодки — рыбацкие и торговые, но народ на широком бревенчатом причале ожидал парома. Тот, огромный и медлительный, уже полз вдоль каната от чужого берега.

Томас застывшими глазами смотрел на ту сторону реки, где далеко-далеко, почти на горизонте, поднимались хорошо освещенные утренним солнцем, желтые стены странной крепости. Олег толкнул низкорослого горбоносого человека, похожего на худую жалобную птицу:

Горбоносый посмотрел странно, опасливо отодвинулся. Его сосед, такой же горбоносый и смуглый, опасливо огляделся, сказал предостерегающе:

— Я вижу, ты франк. Остерегись сказать так в присутствии монахов. Это не замок, а святой монастырь! Обитель воинствующих монахов.

— Обитель? Они живут безвылазно?

— Их долг — ходить по дорогам, проповедовать добро. А так как дороги чаще всего неспокойные, то монахи обучены драться так, что любой сразит десять вооруженных до зубов разбойников! Голыми руками, конечно.

Горбоносый покачал головой:

— С оружием?.. Тогда разве что боги могут устоять! Да и то…

Паром подполз к причалу, медленно ткнулся окованными железом бревнами. Под ногами дрогнуло, двое паромщиков прыгнули на причал и закрепили толстыми веревками, перебросили широкие деревянные сходни. Народ задвигался, потек на паром. Хмурый паромщик, что отдыхал, навалившись на канат, с удивлением оглядел закованного в блестящее железо рыцаря и Олега, которые ввели коней на деревянный настил:

— Франки?.. Вы куда? Монахи чужих не жалуют.

Томас сглотнул слюну, сказал внезапно охрипшим голосом:

— Нам нужно только пройти через эти земли! У нас есть свой овес, своя еда. Мы никого не обидим, никого не заденем.