Святой Грааль

— Взяла коня, — ответил Томас виноватым голосом. — Старается! Грех такую овцу винить. Господь таких прощает.

— Сэр Томас, у нее же ветер в голове!.. Как можно было отпустить?

Томас с неловкостью отвел взор, щеки его окрасились румянцем:

— Сэр калика, я был в сложном положении. Я говорил о своей верности прекрасной Крижине, а она — что нас никто не видит! Я о том, что Пречистая Дева осуждает даже помыслы, а она — что ты уже спишь, а если не спишь, то варишь зайца с такими специями, от которых полыхает пожар в крови…

Олег хмуро молчал, слова Томаса доходили как сквозь вату. В разгоревшемся костре пламя стремительно менялось, сгущалось кроваво-темными тенями, высвечивалось оранжевым, почти белым, и также стремительно метались призрачные всадники, летели стрелы, рушились башни, горели города.

— Не поискать ли? — слабо предложил Томас, но не шевельнулся.

Олег покосился на темное небо, где звезды проступали целыми роями, покачал головой:

— Не успеваем. Уже темно, следы не различишь. Если не вернется сама, на зорьке поедем искать. Ночи здесь летом короткие, не успеешь соснуть, как рассветет.

Томас продрог, проснулся от холода. Костер прогорел, на светлеющем небе вырисовывалась гигантская фигура, что уносила седла, перевязи с мечами, копье Томаса. В сторонке фыркали кони, звучно хрустели сочной травой. Темная фигура приблизилась к коням, начала седлать, лишь тогда Томас стряхнул сонное оцепенение, вскочил, ежась, передергиваясь всем телом.

— Упустил, — ответил Олег мрачно, — поедем искать.

— Прости, сэр калика. Моя вина… Вдвойне. Лучше бы оставить ее в том домике.

Они взобрались на коней, Томас спохватился, поблагодарил небрежным кивком — все-таки сэр калика не обязан седлать коня для него. Хоть и простолюдин, но из свободных, не зависимый виллан, не посаженный на землю иомен. Если выказывает уважение, то и ему надо отвечать тем же, так завещала Пречистая Дева Мария.

— К роще? — спросил Томас.

— Езжай. А я проеду левее. Там спуск, ручей, а возле него много травы, разных корешков. Целебных и… ядовитых.

Томас унесся в сторону рощи, а Олег пустил коня легкой рысью, всматриваясь в траву, где часто встречались следы копыт оленей и кабанов, а зеленые стебли были примяты лежками мелкого зверья.

Когда он ехал через распадок, заросший редким кустарником, услышал, как за дальними ветвями что-то шелохнулось. Олег мгновенно скатился с седла, перекатился по земле, избегая стрелы или летящего ножа, застыл за пышным кустом, держа ушки на макушке.

Стояла тишина, разве что кузнечики трещали беззаботно, бабочки порхали непотревоженно — даже над тем подозрительным кустом.