Всегда говори «всегда»

Хоть и юродивый, а дело говорит!

Стукнула дверь, изнутри послышалось бормотание телевизора, какая-то развеселая мультяшная музыка, и звонкий голос крикнул:

– Баб! Ну ты где?!

– Здесь, Мишенька, здесь, мой хороший, иду уже, бегу, – мгновенно отозвалась Светлана Петровна.

Ольга рванулась во двор:

– Мишка! Мишка!

Поздно. Дверь закрылась. Светлана Петровна ухватила Ольгу за грудки, зашипела в лицо, оглядываясь на окна:

– Уходи, проклятая! А еще явишься, милицию вызову, чтоб тебя обратно, надолго чтоб…

Вытолкала Ольгу со двора, в руки Григорию Матвеевичу, захлопнула калитку. Ольга услышала, как лязгнули запоры.

…Маня прихлебывала чай из блюдечка – ну вылитый Стасик. Он когда маленький был, тоже вот так вот из блюдца чай дул.

– Баб, а ты на кого кричала?

Маня подняла от блюдца раскрасневшуюся мордаху.

– Да попрошайки к нам повадились, – Светлана Петровна махнула рукой – мол, ничего особенного.

– Мы с Бураном их прогнали. Эх… Развелось бомжей кругом!..

– Кто такой… божей? Зверь такой? – Машка явно заинтересовалась неведомым зверем.

– Это не зверь, кошечка моя. Бомжи – это всякие нехорошие люди, вроде вашей мамы. – Светлана Петровна погладила Машку по голове, придвинула блюдо с пирожками. – Ты кушай, кушай.

– Наша мама – не бомжи, она хорошая и скоро приедет! – подал голос Мишка. Светлана Петровна ругнулась про себя – сболтнула лишнего, теперь объясняйся… Но уж, видно, ничего не поделаешь.

– Маму вашу в тюрьму посадили, потому что она воровка. Она теперь в тюрьме и не приедет. Теперь у вас мама – Зина.

Мишка насупился, вылез из-за стола, ушел в свою комнату. Снова будет дуться. Эх, грехи наши тяжкие, и за что бедным детям такое испытание?

– Толь! Ну пойди ты с ним поговори! – Светлана Петровна верила, что муж может объяснить кому и что угодно. – Ну сил моих больше нет! Он ведь теперь со мной разговаривать не будет и кушать не станет мне назло, потому что я про его мамочку драгоценную плохо сказала!

– Ты, мать, не волнуйся. Утрясется все. – Анатолий Иванович снова взялся за газету. – Мишке – ему время нужно, чтобы привыкнуть. Погоди чуток.

Машка нахмурилась, явно что-то соображая, потом спросила:

– Ба, а всех плохих в тюрьму сажают?

– Всех, рыбонька моя, всех!

– Тогда Сережку Кузнецова тоже надо в тюрьму посадить, – сообщила Машка. – Он плюется и девочек обижает.

– Посадят, рыбонька моя, обязательно посадят. Вот вырастет – и посадят, если не отучится плеваться!

– Хорошо, – Машка удовлетворенно кивнула. Ей очень хотелось избавиться от Сережки. – Ба! А когда мама вернется?

Светлана Петровна беспомощно опустилась на стул, посмотрела на мужа, ища поддержки. Но Анатолий Иванович сделал вид, что ничего не слышал. Сидел, загородившись газетой.

* * *Поездка на дачу даром не прошла.