Государь (СИ)

Все же не простая палка, а посох самого Великого князя Литовского, Русского, Жмудского и иных земель и племен! О чем, кстати, прямо намекала фигурка скачущего всадника с занесеным мечом, закрепленная на самом верху оголовья — искусно отлитый и раскрашенный цветной эмалью герб державы, что ныне была под рукой молодого властителя…

Поутратив прежний пыл после такого яркого появления, царевна Евдокия огляделась, увидев улыбки (даже подружка Аглая не удержалась!), вздернула носик вверх и с независимым видом подсела к единственному родичу, кто сохранил спокойное выражение лица. То бишь, к троюродному брату Васе Старицкому — и уже оттуда донесла до любимого братика Митюши всю глубину снедавшей ее заботы:

— А можно я с собой Пятнышко возьму? Ей же без меня плохо будет! Мы все равно тройку мордашей[3]с собой повезем, так заодно и?.. М⁈

— Ты что, ее в возок к псам хочешь определить?

Насмешливый фырк и замечание другого брата, как раз накинувшего на себя праздничный становой кафтан[4]из расшитой серебром темно-синей парчи, сестрица «не услышала». Как «не заметила» и откровенную улыбку обычно очень тактичного Феди.

— Нет, Пятнышко же мерзлявая, ее к нам в возок надо будет. Ну-у Ми-итя⁈…

— Кто о чем, а Дуня о своих кошках…

Дрогнув нежным личиком и коралловыми губами, царевна все же удержалась и никак не отреагировала на новую насмешку вредного Ваньки. И на улыбку предателя Федьки. А вот подруга ее явно понимала и поддерживала! Правда, по своему обыкновению, молча.

— Ухаживать за ней в пути будешь сама.

Просияв, синеокая девица тут же попробовала расширить достигнутый успех:

— А можно мне еще и Хвостика с собой?

Хоть глаза старшего брата и скрывала белая ткань, сестра все одно почувствовала себя неуютно под его взором, тут понятливо закивав:

— Нет, так нет. Я тогда в зверинец и тут же обратно — распоряжусь, чтобы за Хвостиком правильно присматривали!

Стоило ее торопливым шагам (к которым за дверями присоединились еще несколько топотков от девиц ее свиты) затихнуть вдали, как три брата, не сговариваясь, тихонько вздохнули и переглянулись. После чего Федор заметил:

— Дуняша с утра такая.

И только Дмитрий примирил младших, напомнив очевидное:

— Просто в первый раз так далеко и надолго из Москвы отъезжает.

Растянув поелику возможно звенья золотой цепочки, на государя Московского осторожно надели фамильную реликвию его рода — крест-мощевик, по легенде присланный из Царьграда византийским басилевсом Константином Мономахом в дар великому князю Владимиру Мономаху.