Государь

Названное решение может зародиться в любом человеке, каков бы он ни был: велик, мал, благороден, незнатен, близок или далек от государя, ведь всякому дозволено иной раз удостоиться беседы с царствующей особой, а беседующий может исполнить свое намерение. Павсаний, о котором мы уже упоминали, убил Филиппа Македонского на пути к храму, когда тот был окружен тысячей воинов и по бокам его шли сын и зять. Правда, он был знатен и известен государю. Один испанец, нищий и отверженный, поранил ножом шею испанского короля Фердинанда; рана не была смертельной, но это доказывает, что покушавшийся имел смелость и возможность убить короля. Некий дервиш, турецкий священнослужитель, выхватил саблю перед отцом нынешнего султана Баязетом; он не нанес раны, но имел смелость и возможность осуществить это при желании. Вынашивающих подобные намерения, я полагаю, можно было бы сыскать немало, ибо хотение не сопряжено ни с опасностью, ни с наказанием, но приступают к этому лишь немногие, и из них редко кому удается избежать немедленной смерти, поэтому никому не хочется идти на верную погибель. Оставим, однако, эти одиночные умыслы и перейдем к коллективным заговорам."

"Я скажу, что все известные из истории заговоры были устроены людьми значительными или приближенными к государю, ибо остальные, будучи в здравом уме, не могут об этом подумать, ведь люди бессильные и далекие от него лишены тех надежд и тех удобств, которые обязательны для исполнения заговора. Прежде всего люди невлиятельные не найдут никого, кому они могли бы довериться, не имея возможности прельстить сограждан одной из тех надежд, что вовлекает людей в опасное предприятие. Таким образом, уже в числе двух-трех человек среди них заводится доносчик и губит все дело, но если им так повезет, что этого не случится, то при осуществлении заговора им придется столкнуться с такими трудностями, ввиду отсутствия доступа к государю, что их затея обречена на неуспех. Уж если влиятельные люди, имеющие такой доступ, сталкиваются с трудностями, которые будут описаны ниже, для простых людей эти трудности бесконечно возрастают. Поэтому люди, когда речь идет о жизни и об имуществе, не теряют рассудок целиком и если сознают свою слабость, то воздерживаются от покушений, а коли уж государь им надоел, довольствуются хулой на него в ожидании, пока более достойные отомстят за них. Но когда кто-то из таких людей все же отважился бы на что-нибудь, похвалить его можно было бы за намерение, но не за благоразумие. Потому-то заговорщики бывали всегда людьми влиятельными и приближенными к государю; многих из них побуждали к заговорам как чрезвычайные обиды, так и чрезмерные благодеяния, каковы были заговор Перенния против Коммода, Плавциана против Севера, Сеяна против Тиберия.