Гостья из другого мира

Она скоро уйдёт в свой мир, а бедной Кэтрин потом расхлёбывать? Ведь настоящая Мэнсор точно не справится с этим гордецом и занудой и в итоге станет несчастной. Пусть лучше выйдет замуж за того, кто будет ценить её.

— Кэтрин, говорите с Артуром в моём присутствии. Он может поставить полог тишины, я не буду ничего слышать, — глухим голосом произнёс Макс.

Полог тишины? Это что ещё за фокус такой?

Некоторое время девушка раздумывала, что ей делать, но потом, поняв, что Макс ни за что не оставит её наедине с Арчи, и она ничего сегодня не узнает, решилась:

— Ладно. Спрошу тогда обоих. Я хотела узнать, почему я не применяю свою магию. Сама я забыла об этом.

— Понятно почему, — пожал плечами Артур, с видимым облегчением выдохнув — похоже, ждал он чего-то другого. — Потому что у тебя бытовая магия, — он выразительно уставился на Катю, пытаясь взглядом что-то объяснить. — Ты никогда и не применяла её раньше.

— Никогда?! То есть? — Катя захотела ясности. — Бытовая — это плохо?

— Для высшего аристократа или аристократки нет большего унижения, чем являться бытовым магом, — сухо отозвался Макс.

А Катя сразу вспомнила, что судьба лорда Мэнсора, родного отца Кэтрин, сложилась плохо именно из-за магии, которой тот был наделён. Бытовой.

И тут… небольшой столик, тот самый, на котором стояли тарелки с закусками, теперь уже пустые. И на нём — красивый кувшин с напитком вишнёвого цвета.

В принципе, какая разница? Вишнёвый цвет для Катиного эксперимента — то, что нужно.

Рядом со столом стоял Макс Дарвиг, хмуро наблюдавший за Катиными метаниями. На женихе была надета белоснежная батистовая рубашка. Похоже, невероятно дорогая. И золотые запонки на ней, и ткань на взгляд плотная, но невероятно тонкая…

Есть, конечно, Артур, который тоже в светлой рубашке, не менее красивой, но сводного брата Кэтрин стало жаль. Да и взгляд у него такой… Хм… Он явно настороже. Чувствует её настрой.

Ещё есть тёмно-коричневая скатерть из тонкой ткани с рисунком, вышитым золотой нитью. Ею накрыт тот самый столик с тарелками и кувшином.

Испачкать тёмную ткань, на которой и пятен особо не будет видно? Ещё и тогда, когда рядом есть… такая манящая белоснежная рубашка?

Катя вздохнула. Её взгляд гулял по комнате Артура, но снова и снова возвращался к фигуре жениха, который внимательно наблюдал за ней.

Катя засмотрелась на шторы — светлые, плотные, с красивым рисунком, вышитым синей нитью. Можно испачкать их. Только… почему-то их стало тоже жаль. Пусть висят себе, чистые.

А взгляд снова вернулся к Максу.

И Катя поняла, что Макса ей почему-то не жаль. Вот даже ни капельки. И вообще… жених он ей или кто? Сам недавно настаивал. Причём так слова ещё чеканил. Чтобы поняла и прониклась.