Гостья лесного князя. Падение с небес. Том 1

– Нет, – он был честен и старался с Ярой говорить только правду, – не важно. Но тебе самой в жизни было бы проще.

– Я не переживаю, Даниэль, – искренне рассмеялась девушка, – и у меня всё в порядке, поверь.

– Но ведь фамилия Огарёва закрыла бы рты любопытствующим, – не унимался он, искренне не понимая, почему девушка ушла от прямой если не выгоды, то несомненного удобства. Не каждый знает, что у графа Белтонича приёмная дочь, но при случае сплетни за спиной – не самое лучшее средство общения с окружающим миром. – И ведь он тебя воспитал как родную дочь?

– И что? – в голосе Ярославы прозвучали насмешка и нетерпение одновременно. Похоже, эта тема не так проста для неё, но Даниэлю было интересно всё, касающееся Огарёвой. – Скажи, почему ты всё-таки спрашиваешь, разве для тебя в таком случае что-то меняет? И если я завтра стану Белтонич, то ты будешь ко мне лучше относиться? Ответь, Даниэль!

– Ну, спасибо за честность, – она скривилась, позабыв про манеры, отвернулась и пришпорила коня.

– Стой, упрямая! – закричал Гринвич и отправился за ней, – ты не так поняла! Ярослава!

Догнать её удалось довольно быстро и то благодаря тому, что конь Даниэля был не простым, а элитным скакуном. Слабость, она ведь у каждого своя.

– Стой! – гаркнул Гринвич, перехватив под удила коня под девушкой. Кажется, Яра посмотрела на него после этого с любопытством, смешанным с возмущением? Что же, это уже неплохо. – Я имел в виду, что не стану к тебе относиться лучше, – он бросил взгляд на Огарёву, уголок губ которой опять искривился. Ну, нет уж, обойдется! – Потому что лучше некуда! Неужели ты этого не видишь, Яра?

Получилось как- то смазано, но да это не важно. Главное для Даниэля – выпутаться из той словесной перепалки, которая стоила им первой ссоры. Надо же, кто мог подумать, что подобное случится с ними.

– Не вижу что? – буркнула упрямица, но, похоже, воинственный настрой пропал и то хорошо.

– Я люблю тебя, Ярослава, – он спрыгнул с коня и, с чувством собственника положив руку на колено упрямой девчонки, слегка сжал его.

Хорошо, что она была в костюме наездницы, иначе Даниэль не мог бы поручиться в том, что не засунул бы руку под бесчисленные оборки платья модницы. Это было неприлично и даже очень, но, похоже, Ярослава пребывала в шоковом состоянии. Она не улыбалась, не отворачивалась. Огарёва просто прикусила губу и, не мигая, уставилась на него, Гринвича, который впервые в жизни признался в любви к женщине.