Гостья лесного князя. Падение с небес. Том 1

Правитель Аравии в любом случае узнал бы, кто подпиливает ножки под его стулом.

– Да, какие родные! – обреченно взмахнул рукой император и ловко поддел щипчиками тлеющие вишнёвые угольки, перекинул из чашки в блюдце. – И разве кто захочет такую ношу? Деньги – кладут в карман, а ответственности никому не надо!

– Я слышал, у вас довольно умный родственник есть, Жак Батист, – герцог многозначительно и с легкой усмешкой взглянул на собеседника. – Талантов, говорят, у него много, в том числе и правителя.

– Хм, – ответил Урсул и задумчиво посмотрел на дипломата.

Нужные слова, их ни к чему говорить прямым текстом действительно умным людям. У побеждённой Аравии уже был договор с Тарсманией, скрепленный подписями императоров, уже потекла контрибуция. В случае смещения Урсула ещё неизвестно как поведет себя тот же Жак, а потому… Мэр эта фигура, которая не нужна на шахматной доске ни черным, ни белым.

Спустя два дня после возвращения Белтонича из Аравии, пришло сообщение, что раскрыт заговор против самого императора Урсула. Возглавлял этот заговор один из родственников императора – Жак Батист, который был публично обезглавлен, а потом сожжен в назидание тайным противникам, мечтающим получить трон Аравии.

Глава 11. Колесо для белочки

– Ма- а- м, м- а- ам! – раздался встревоженный голосок Ксюши, и я бросила мокрое белье в таз, спешно вытирая вспотевший лоб рукой.

Ну конечно, опять мальчишки Олёны устали от её затей и убежали, оставив малышку одну! Но Ксюшке скучать или мирно играть не захотелось – она начала голосить, дабы привлечь моё внимание. Мы редко надолго оставляем детей без присмотра, да и спокойно тут, в Осинках и окрестностях. А сейчас ещё и Марфуша ушла к доктору – попросить отправить письмо в Тарсманию, больной маме. Доктор собирается в город, там заодно и отправит, так быстрее и надежнее, чем ждать, когда почтальон сам приедет сюда к нам.

– Пошли со мной, – я правила на головке дочки тонкий желтенький платочек, вытерла все еще сырой рукой пятно на любимой щечке и вместе со своим сокровищем мы пошагали стирать в баню.

– Мам, а мам? – произнесла Ксюша серьезным тоном спустя десять минут, когда ей довольно быстро надоело мне помогать, а так же спокойно сидеть на скамеечке и болтать ножками.

– Что, солнышко? – я повернулась, с умилением глядя на это серьёзное личико родной дочки.

Простынь выскользнула из рук, и мне пришлось снова отжимать её, нарочно прикладывая к этому делу чуть больше усердия, чем за минуту до неприятного вопроса.

– А его нет, – отозвалась я избитой фразой, – с нами его нет.

– Он что, умер? – допытывалась маленькая умница, затрудняюсь сказать уже в который раз.

А мне стало досадно.