Гости съезжались на дачу

Конечно. Естественно. Только одно маленькое уточнение. Если человеку на роду написано погибнуть под колесами поезда, то рано или поздно он окажется на железнодорожных путях. Но если на рельсы его толкает в спину родная дочь? Пусть не родная, но дочь.

Это был период, да и сейчас он еще не кончился, моей полнейшей беспомощности. Не перед внешними обстоятельствами, а перед собственными внутренними маниакальными проблемами. И главной мукой, признаюсь, был даже не грех перед мамой, а моя вдруг обнаруженная «природная грязь», назовем ее так. Не отмоешься, как ни старайся. Порок и проклятие в каждой клеточке тела. Я искала их проявление в своем прошлом и в детях. И ведь находила, ужасалась. Потом какой-то здоровой частью сознания понимала, что все это ересь и бред.

Да, сын в детстве был не просто гиперактивный, он был гипер-супернепоседливый. Его нельзя было оставить ни на минуту или поворачиваться к нему спиной. Мама ходила за ним как привязанная. В противном случае все крушилось, разбивалось, вываливалось из ящиков и шкафов или он сам оказывался далеко: убежал на стройку или забрался в отъезжающий автобус. Перед школой, которая мне виделась бесконечным кошмаром, я повела сына к психологу. Мой сын не высидит на уроке и пятнадцати минут! Психолог оказался умницей. Протестировав мальчика, поговорив с ним, он поставил диагноз: здоровый, активный, развитый по возрасту ребенок. Предупредил, чтобы ни в коем случае не подавляли его активность лекарствами. Спросил: «Вы думаете, что целеустремленные энергичные личности вырастают из тихонь, что ковыряют в носу, днями напролет сидя у телевизора?» Так и вышло. Мой сын – это локомотив, к которому мечтают пристроиться многие «вагончики». Дочь с подружками в двенадцать лет играли в проституток: намазались-накрасились, нарядились непотребно и пошли на улицу, где вихляли тощими задами и призывно махали проезжающим в автомобилях мужикам. Вот они, гены моей настоящей биологической матери! Но теперь-то дочь – это помешанная на чистоте и домоводстве пуританка, смахивающая на воспитанницу монастырской школы.

Какое-то время тараканы в моей голове жили самостоятельной, изолированной жизнью. По мере сил я их давила, но поголовье не уменьшалось. Муж заподозрил неладное, и я не стала ничего скрывать, ненавижу тайны. Рассказала про свою «дурную кровь». С его разумными аргументами я соглашалась, у меня и свои имелись, да толку-то. Тараканы живучи и плодовиты.

Никогда в жизни я, в общем-то не задумывавшаяся о своем характере, теперь вплетала каждое лыко в строку.

– Мой аллюр, кавалерийский наскок с шашкой наголо, ты сам говорил, что у меня голова отстает от конечностей. Наградили биологические предки!

– За это я не стал бы их упрекать, – отвечал Павел.