Усадьба госпожи Ленбрау

И говорить о работниках не хочет. И даже не смотрит на меня.

Я наблюдала, как Бабура вытащила из печи жаровню, поставила на приступок, откинула крышку. Всё это в абсолютном молчании и не поворачиваясь ко мне.

Когда поставила на стол тарелку с жарким, пришлось на меня посмотреть. Однако она быстро отвела взгляд.

– Всё хорошо? – поинтересовалась я.

– Всё хорошо, – снова это эхо. – А почему вы спрашиваете?

Теперь повариха усердно тёрла тряпкой разделочный стол. Как будто не вычистила его сразу после готовки.

– Ты странно себя ведёшь, – я не стала скрывать своих подозрений, но и доказательств, что мне не почудилось, тоже не было. Поэтому я многозначительно добавила в надежде, что она проговорится: – Как будто что-то от меня скрываешь…

Бабура на мгновение замерла, а затем тряпка заелозила по столу с двойным усердием.

– Чего вы наговариваете, барышня? Что мне скрывать? – произнесла она нарочито безмятежным голосом, в котором звучала напряжённость.

И я укрепилась в своих подозрениях. Точно что-то не так! Но признаваться мне она не собирается. Что ж, подождём. Всё тайное рано или поздно становится явным. Даже если иногда того и не желаешь.

– Так ты подготовишь дома для работников?

– Иста уже пошла смотреть, что там надо. Вы, барышня, не беспокойтесь, кушайте лучше. Вон какая худенькая.

Бабура попыталась сменить тему, ещё сильнее утверждая меня в подозрениях.

– Ты об этом говорила с Годином? – не отступала я.

– Что? А-а, да, об этом, – легкомысленно отозвалась повариха и сбежала, бросив мне у самой двери: – Вы кушайте, а я схожу… – Она задумалась и выдала: – Исте помогу.

Я вздохнула, похоже, у моей помощницы тоже появились тайны от меня. Может, ей Годин нравится? Стоило лишь так подумать, как фантазия унесла в прошлое, где у юного плотника и юной поварихи случилась любовная история. Но что-то их разлучило. Или кто-то.

Я решила позже расспросить Исту, вдруг угадала?

Однако долго предаваться романтическим мыслям мне не удалось. Жаркое в тарелке одурительно пахло сочным мясом, хорошо протушенной картошкой с тонкой ноткой жареного лука, которая придавала блюду гармонию и завершённость.

Я взяла ложку и приступила к трапезе.

А потом снова работала, пока хватало освещения. В сумерках с трудом разогнулась, сделала несколько упражнений, чтобы разогнать кровь, и побрела в кухню. Хотелось только одного. Точнее двух вещей: поесть и прилечь.

В доме было пусто и тихо. В кухне я тоже никого не обнаружила.

Зато в центре стола стояло нечто, заботливо накрытое чистым полотенцем. Я приподняла ткань и обрадовалась. Сегодня на ужин у меня будут оладьи со сметаной и вареньем.

Всё-таки с Бабурой мне очень повезло, подумала я, пережёвывая очередной кусочек.