Усадьба госпожи Ленбрау

Створка была слегка приоткрыта. Из-за неё доносились негромкие голоса. Один принадлежал Идану, а второй… Лодине Вигери.

Не в силах мучиться догадками, я дёрнула дверь на себя. И оцепенела.

Посреди кабинета, обстановки которого я даже не заметила, стояли Идан и Лодина. Она была без платья, в одной сорочке, а руки моего мужа ласкали её грудь.

Это был удар под дых. Из меня разом вышибло весь воздух. Вместо кислорода лёгкие заполнило колотое стекло. И теперь каждый вдох отдавался невыносимой болью. Удивительно, что я не умерла от неё прямо там, на пороге кабинета.

Больше всего на свете мне хотелось исчезнуть отсюда, сбежать. Но я не могла. Ноги стали ватными. Чтобы устоять, мне пришлось опереться ладонью о дверь со стороны петель. Створка не выдержала моего веса и раскрылась на всю ширину, ударившись ручкой о стену.

Громкий звук будто вонзился в мозг. Я покачнулась, удерживая равновесие. Голова закружилась, заставляя прикрыть глаза. За сомкнутыми веками закружился водоворот, утягивая вглубь чего-то незримого, неведомого. И только одно слово, повторяемое раз за разом, звучало у меня в голове: «Смотри, смотри, смотри». Оно становилось то тише, почти затихая, то гремело, оглушая децибелами звука.

Смотри, смотри, смотри.

Мне понадобились минуты, часы, а может быть, годы, чтобы осознать – это мой голос и мои слова.

Смотри, Женя. Смотри внимательно! Смотри…

И я начала смотреть.

Перед внутренним взором вновь предстал момент, когда я только открыла дверь. Словно события отмотали назад. Однако сейчас я видела предметы и людей, застывших посреди кабинета, чрезвычайно ярко. Подмечала каждую деталь.

И платье, аккуратно повешенное поверх ширмы. И растерянное лицо Идана, на котором не было и следа страсти. И его ладони, крепко прижатые к груди Лодины её же руками. А ещё напряжённая поза и закушенная губа самой барышни.

Всё это вместе не было похоже на встречу любовников. Ведь ни с одной стороны ничто даже не напоминало о страсти.

Время остановилось, позволяя мне рассмотреть мизансцену в самый момент моего появления, ещё до того, как участники драмы меня заметили.

И тут же открылась истина: это не драма. Трагикомедия. Где Идан – лишь невольный участник, выдернутый из зала и даже не подозревающий о своей роли. А я – главный и единственный зритель, для которого разыгран спектакль.

Едва я осознала это, как видение рассеялось, вернув меня в реальность. Мне казалось, прошло несколько минут, а на самом деле лишь доля мгновения.

Мизансцена была всё той же. И руки моего мужа лежали на груди Лодины, но теперь я отчётливо различала, что он пытается пока ещё вежливо отстраниться.

Если бы я не шла так быстро, возможно, уже и не застала бы Идана в таком провокационном и недвусмысленном положении. Мерзавка всё рассчитала.