Ювелирная лавка госпожи Таниты

– Леорг был очень груб с вами, я воспитывал его не таким, – в голосе даже проскочило раскаяние. Скорее всего, напускное.

Дарен обмолвился, что старикан был тем еще тираном, но этот факт не заставил меня сочувствовать хамовитому Леоргу.

– Горячность – один из главных недостатков молодости. Мой сын выглядит холодным, но внутри него скрывается целый вулкан эмоций, иногда он просто не способен контролировать свои чувства. Леорг с детства остро воспринимает любую неудачу.

“Наверное потому, что за них ты драл с сынка по три шкуры”, – добавила я мысленно.

– И очередной неудачей он посчитал мой отказ продать новую технику Малкольма? – спросила я не без иронии.

Беренгер сделал вид, что его смутили мои слова. Ах, какой милый дедушка!

– Вы уж простите его, госпожа Танита. Всему виной молодость и все ее пороки. Ваш отказ задел его и расстроил, Леорг не смог удержать себя в руках. В особенности потому… – внимательный взгляд впился в меня, заставив поежиться. – … что вы ему нравитесь.

От такого откровения я едва не упала со стула. Видимо, мой взгляд был настолько говорящим, что господин Олберт поспешил исправиться:

– Нравитесь, но он не правильно выразил свои чувства.

Это оправдание звучало, как самая большая глупость, услышанная мной за последнее время. Беренгер-старший думает, что я настолько наивна, что поверю в наскоро состряпанное объяснение? Он еще не стыдится выставлять своего сына дураком, который не умеет нормально общаться.

Хотя, если задуматься…

В памяти вспыхнуло лицо Леорга, когда он застал меня выходящей из дома Дарена. Только когда он успел в меня влюбиться? Может, у него сохранились какие-то теплые воспоминания о той, другой Таните, и он перенес их на меня?

Я посмотрела на господина Олберта, не скрывая скепсиса.

А этот дед самый настоящий токсик. На месте Леорга у меня бы тоже кукушечка слетела.

– И что, по вашему мнению, я должна ответить? – спросила холодно.

Он явно не такой реакции ожидал. Но меня не пронять стариковскими вздохами, доверительным отеческим тоном, сверкающими, будто из-за непролитых слез, очами. Он хорошо играл роль любящего и слегка стыдящегося своего отпрыска родителя.

– Вы его простите? – тон Беренгера сочился надеждой. – Леорг не так плох, как вы могли о нем подумать. Вы не виделись десять лет, но в душе он так и остался тем же ранимым мальчиком.

И как он разглядел мальчика в этой дубине великовозрастной?

– Мы с Леоргом мало общались в детстве и юности. Можно сказать, были почти незнакомцами.

– Так это легко исправить, госпожа Танита, – паук начал плести свою сеть, я понимала, к чему он клонит. – Мы можем встречаться чаще, ведь Малкольм был моим другом, я всегда рад поддержать его семью. Печально, когда так рано уходят лучшие из людей.