Госпожа управляющая (СИ)

Решила уточнить:

— Простите, я только недавно приступила к работе и еще не во всем разобралась. Семьдесят пять лет — это как?

Из-под капюшона снова раздался смешок, после чего мой визави протянул руку, скрытую длинным рукавом до самых кончиков пальцев, и опустил на столик стопку из десяти блестящих монет.

— Оплата отелю — десять золотых литавров. Чаевые лично вам, госпожа управляющая, семьдесят пять лет жизни, сверх отведенных. В течение этого срока вы не сможете умереть ни по какой причине.

— А-а… Спасибо, — покивала я. Потом до меня дошло, и я распахнула глаза: — А так можно?"

"— Мне — можно. Я — смерть, — выделяя интонациями нужные слова, ответил он. И кстати, ""смерть"" он произнес как название должности, а не как имя собственное. Мол, я — менеджер. А я — строитель. — Извольте проводить меня и выпустить из отеля. Я сумел сегодня отлично восстановиться, больше не требуется. Мне пора собирать жизни.

Хоть убейте, не помню, как мы общались ночью и общались ли вообще. Но судя по коротким, немного рубленым фразам, мой собеседник не привык к светским беседам. И то, что он вынужден давать мне объяснения, его тяготит.

— Да-да, простите. Наш отель всегда открыт для гостей. — Я подскочила и заторопилась к двери. Торопливо ее распахнула, исполняя роль швейцара. — Приезжайте еще-о-о-о… — вытаращив глаза, заканчивала я последнее слово.

Может, я все же нахожусь в психушке, а? Рядом милые сестрички и санитары со смирительными рубашками и таблетками… Я вот реально сомневаюсь в своем душевном здоровье.

Всю ночь пила со скелетом, который на самом деле смерть. Впустила я его в отель из клубов черного тумана, а выпускаю на ночное кладбище.

Ага. Вот прямо как с картинки: ночь, полнолуние, кривые деревья вдалеке, над старыми просевшими могилами покосившиеся надгробия. И ходит кто-то высокий в черном балахоне…

Нет, не хочу знать, кто там ходит.

— Всего хорошего, — выдохнула я, уставившись на приближающийся силуэт с косой. Этот ужас уже почти не ужасный после совместной-то попойки и ночевки. Даже чаевые вон оставил. Потом над этим подумаю и попытаюсь понять…

Капюшон качнулся, гость покинул гостеприимные стены моего личного дурдома, и я быстро захлопнула за ним дверь. Все замки на все обороты были немедленно закрыты, засов задвинут, цепочка накинута.

Я не трусиха, но я осторожная.

— Мама дорогая, — выдохнула я и медленно сползла на пол, опираясь спиной на дверь.

А оттуда донесся волчий вой, следом совиное уханье. Потом какие-то чавкающие звуки и стук, словно топором кто-то тюкнул.

Было сильное искушение заткнуть уши и зажмуриться. Или упасть в обморок.

Но делать ни того, ни другого я не стала. Медленно поднялась и осторожно выглянула в окошко.

Ночь… Луна… Кладбище.