Госпожа управляющая

Я не стала отвечать, лишь вглядывалась, пытаясь понять, для чего мы тут. Плохо быть неучем и не уметь выполнять то, для чего тебя вроде как наняли. Пусть я приёмник, пусть я принимаю и пропускаю через себя информацию, но как делать это сознательно и выцеплять нужные мне сведения, никто не рассказывает. И это печально.

Вздохнув, прикрыла глаза и попыталась расслабиться. Сначала ничего не происходило. Всё так же печально пели скалы, на которых беспощадный ветер играл, как на струнах. Шуршал песок…

Но при том, что звуки мы слышали прекрасно, запахов не было. То есть всё же некий барьер ограждал нас от негостеприимного мира снаружи, и проходил он чётко в дверном проёме, который мы пока не пересекли.

Когда уже подумалось, что нет больше смысла пытаться изображать из себя волшебницу, видящую энергетические потоки, я почувствовала то, что привело меня из столовой к входной двери. Опять некий «зов», который слышишь не ушами, а чем-то иным. Пресловутыми фибрами души? Знать бы ещё, что это за хрень такая – фибры.

А ещё пришло понимание, что я могу выйти наружу. И я шагнула.

– Агата, стой! – испугался Ориэль и попытался последовать за мной, но не смог. Его не пропустила невидимая, но, вероятно, прочная плёнка барьера, затянувшая дверной проём.

Я же, очутившись на крыльце, медленно двинулась вперёд. Туда, куда вело чутьё. Следуя вьющейся змейкой тропинке между скопившихся из-за камнепадов обломков булыжников, я шла по каньону. Жутковатое место, конечно. Нервы были напряжены, и, казалось, все чувства обострились.

Завернула за очередной огромный валун и остановилась, потеряв влекущую меня нить. Надо понимать, я на месте? Но тут же никого нет.

А хотя нет, есть… Впереди, в некотором отдалении, под валуном я увидела углубление, которое выдули ветра, а чьи-то руки или лапы расширили и превратили в убежище. И оттуда на меня смотрели глаза.

Э-э-э…

Много глаз. Устало, обречённо, как у существа, которое умирает и понимает это. И всё бы ничего, но я жутко, панически боюсь пауков. Любых. Начиная от крохотных, почти невидимых, которые летают летом на тончайших паутинках и иногда могут угодить на людей. И заканчивая большими косиножками, которых детвора зачастую ловит и мучает.

А я боюсь их всех. До визга, бешеных прыжков на любые поверхности, лишь бы оказаться подальше. У меня это не просто «ой, фу, пакость какая, уберите это от меня». А настоящая фобия. Сильная.

Сейчас, когда в мою сторону не отрываясь смотрели шесть больших глаз, на меня напал панический ступор. Я даже заорать не могла. Потому что пищать при виде мелкой гадости – это привычно. А когда гадость, которую ты боишься до полуобморока, размером с молодого бычка, то тут даже дыхание сбивается от ужаса.

Я таращилась на свой личный персональный кошмар и пыталась вдохнуть.