Госпожа проводница эфира

— Не харапульки? — уточнила, поняв, что слово иное.

— Рыбки. Не овощи.

— А-а-а... — дошло до меня. — Рыбешки! Барабульки! Хм. В этом мире водится этот вид? Это ведь земные. Так. Погодите-ка! Там внизу — море?!

— Отель угощает, — рассмеялся Ориэль. — Мы его попросили что-то из твоего мира. Мы не знали что.

— Даже так? — хмыкнула я. — А у тебя что?

— Момо́рдика[1], — прыснул он от смеха. — Правда смешное слово?

— Батюшки! Это что еще за штука? — Я округлила глаза. — Я, конечно, землянка, но никакую момордику в морду лица ни разу не видела. Кстати, барабульку я тоже ни разу не ела. Как-то не довелось.

— А ты разве пробовала все блюда своего мира? — с живым интересом спросила сильфида, и я внутренне поморщилась.

Послевкусие у сегодняшних видений было пренеприятное, как теперь вести себя с девушкой, я не знала. Она нынешняя — милая, но та, прежняя... Бр-р-р...

— Агата? — позвала она, и я поняла, что несколько затянула паузу. — Что-то случилось?

— Нет, — медленно покачала я головой и все же взглянула ей в глаза.

И вероятно, что-то такое она в них увидела. Вздрогнула всем телом, выпрямилась и застыла.

Ориэль и Феликс ничего не заметили, они обсуждали барабулек и загадочную момордику, похожую на желтый пупырчатый огурец. А вот Этьен своей призрачной душой что-то уловил и тоже выпрямился и уставился на меня нечеловеческими зелеными глазами, за которыми пряталась разумная душа.

Я встретилась с ним взглядом и медленно покачала головой. Нет, про тебя я ничего не знаю пока, дружок. Твоя жизнь — все еще тайна и загадка. Весь завтрак я ела молча, лишь изредка улыбаясь репликам цейлина и филиура. Леслия, как настоящая аристократка, пусть и позабывшая о своем происхождении, сохраняла отрешенный и невозмутимый вид.

И лишь когда мы все поднялись из-за стола, она заступила мне дорогу, спрашивая глазами.

— Леслия, пойдем в мои апартаменты? — бледно улыбнулась я.

Остальные даже внимания не обратили на мои слова, а вот волк снова чутко напрягся.

— Я к нашей змеептичке, Агата. Если вдруг понадоблюсь, буду в пустыне, — сообщил цейлин.

— А я спать, — курлыкнул ночной портье.

— Хорошо. Этьен, если не сложно, побудь пока в холле? — обратилась я к призраку волка. Я к нему в обращении часто чередовала первые два имени. — Отель мы пока не запираем, дверь открыта... Не хочется оставлять ее совсем без присмотра.

Поразмыслив, зверь кивнул, истончился, став существом из эктоплазмы, и поплыл в холл.

Мы же с сильфидой вошли в мои апартаменты. Я жестом предложила ей присесть на диван, а сама прошлась туда-сюда по гостиной. Она молчала, лишь следила взглядом за моими метаниями. А потом неожиданно тихо спросила:

— Я настолько ужасная?

— Да! — эмоционально выпалила я, но тут же устыдилась. — Ой! Прости! Я не хотела, просто...

— Я понимаю.