Госпожа проводница эфира

Через пять минут обмытый и переодетый детеныш сосредоточенно сосал соску, вцепившись в палец цейлина.

Аист спал уже сутки и не реагировал ни на что. Его не будил шум в холле. А ведь отель в данный момент был заселен полностью, ни одного свободного номера. Птица не проснулась, когда я пыталась ее разбудить, чтобы спросить, что с ребенком-то делать?

Я уж грешным делом засомневалась, не помер ли аист там. А то, может, уже труп стоит. Но нет. Ориэль просканировал, развел руками и сообщил, что у пациента крайняя степень переутомления и полное магическое истощение. Пока полностью не восстановится, можно даже не пытаться его разбудить.

Вот так мы и оказались с младенцем на руках. Крайне беспокойным младенцем, должна заметить. Мальчишечка ни на секунду не желал оставаться в одиночестве. Он спал на руках. Ел на руках. Изучал мир на руках. У нас, сотрудников отеля, имелось три пары рук. Вот и кочевало эльфийское дитя от меня к Ориэлю, от Ориэля к Феликсу, от Феликса обратно ко мне. У нас ведь еще и работа есть. И банально спать нам нужно. И есть.

К исходу третьих суток аист все еще не подавал признаков жизни. Зато эльфеныш полностью освоился и даже начал улыбаться, узнавая нас. А это вообще не рано для новорожденного? Я думала, дети как-то позднее начинают это делать.

Каюсь, мне даже пришлось лезть в интернет на мамские чаты. Ну а что делать-то? Ну... приобщилась, так сказать. Узнала, кто такая «Яжемать».

Аист спал. Только ноги менял, не просыпаясь.

Отель жил полной жизнью. Клиенты убывали и прибывали. Младенец наслаждался теплом и руками очередной няни. В данный момент — моими.

Ориэль отдыхал, сдав мне ребенка. Феликс тоже спал после ночного дежурства. Я клевала носом в кресле.

Когда мы прибыли в очередной мир, я не почувствовала. Вздрогнула и проснулась уже от стука в дверь.

Пришлось поспешить открывать, пока шум не разбудил мелкое ушастое создание. Только недавно его усыпила.

Я распахнула дверь, поднесла указательный палец к губам, предупреждая потенциального клиента не шуметь. Да так и застыла, не веря своим глазам и потеряв дар речи.

На меня, сияя радостью, смотрел Этьен Рауль Эрнест Дюфо. Собственной своей блондинистой персоной. А за его спиной клубился белый туман.

Дух перемен подмигнул мне. Перевел взгляд на младенца в моих руках и выразительно поднял бровь. Шагнул ближе и наклонился, чтобы рассмотреть. После чего шепнул:

— Не мой.

Я только молча помотала головой. Слова не находились, голос не возвращался, но губы неудержимо расплывались в счастливой улыбке.

— И не твой.

Я снова покачала головой, да, не мой.

— А чей? — полюбопытствовал внезапный гость.

Я молча ткнула пальцем в угол, где стоя спал аист. Этьен заглянул в указанном направлении и хмыкнул.