Госпожа повариха

Также надо встретить дополнительную прислугу, разместить и так далее. На улицу все же придется выйти, Лания только надеялась, что дождь не пойдет. И ей все равно, куда унесло вредного супруга с утра пораньше!

Гнев спрятался, поутих до состояния тлеющих углей, и дела немного помогли отвлечься. Куда исчез муж из крепости, Лания краем уха услышала: обсуждали случившийся ночью обвал дальше в горах и его расчистку. А Томаш неплохо владел стихией воздуха, вот и отправился с небольшим отрядом самых сильных магов исправлять капризы природы. Однако чем ближе подходил вечер, тем сильнее в душе Лании росло напряжение. И беспокойство. Стоило вспомнить пресловутый подарок, как поднималось глухое раздражение, и брови хмурились, и никакого игривого настроя. Даже самой себе Лания боялась признаться, что под злостью прятался обычный страх серьезных перемен… Ведь при воспоминании об их первой и пока единственной ночи по телу разливалась жаркая истома, а внизу живота поселялась приятная тяжесть.

Но Лания не хотела желать собственного супруга! А вот почему, объяснения не находилось. Что-то мешало смириться, принять свою судьбу и признать, что новая жизнь гораздо привлекательнее прежней. И что было большой ошибкой ввязываться в опасную авантюру с завоеванием Эрика, да еще с помощью сомнительной помощи неизвестного мага. Вот от последнего становилось невыносимо стыдно, и злость Лании лишь росла, хотелось спрятаться от самой себя, не то что от мужа. И ведь непонятно, известил Томаша король о провинностях супруги или комендант просто пощадил чувства девушки и не стал об этом говорить?

К вечеру она накрутила себя так, что превратилась во взведенную пружину арбалета: малейшее движение, и сорвется. За окном совсем стемнело, поднялся холодный, пронизывающий ветер и начал накрапывать дождь. Словно насмехаясь над состоянием Лании, спальня манила уютным полумраком, теплым воздухом и тихим потрескиванием дров в камине. А в душе госпожи Малек не утихали страсти, эмоции не желали успокаиваться, разрывая мысли в клочья. Она остановилась у окна, напряженная, как струна, кусая губы и пытаясь разобраться в себе, справиться с непонятным состоянием, но не получалось. Видимо, слишком сильно пугали перемены, и растерянность не давала спокойно поразмыслить и принять их.

Лания не услышала, как открылась дверь и в спальню кто-то вошел. Но едва теплые ладони опустились на плечи, она чуть не подскочила, сердце метнулось к горлу от неожиданности.

– Привет, – раздался около уха низкий, хрипловатый голос Томаша. – Я скучал, – и горячие губы коснулись изгиба шеи, разогнав по коже волну колких мурашек.

Лания резко выдохнула и отошла на шаг, не поворачиваясь, и сухо произнесла:

– Не надо.