Госпожа повариха

И вообще, было нечто во всем облике коменданта Малека, отчего в глубине души Лании все взволнованно замирало от странного, смутного ощущения. Не бывало в ее окружении таких вот мужчин раньше, настолько… мужественных, что ли. Кроме Эрика. И то князь все же городской житель…

– Я слушаю, – кивнул Томаш, прерывая воспоминания Лании, а потом улыбнулся уголком губ. – Можно не так официально, мы все же не при дворе.

Набрав побольше воздуха, она выпалила на одном дыхании:

– Рядом со спальней есть еще какие-нибудь комнаты? Я думаю, было бы правильно, если бы я все же имела отдельную…

Сказала и запнулась, видя, как прищурились серые – теперь она рассмотрела их цвет – глаза мужа.

– Зачем? – коротко спросил он, и Лания совсем стушевалась.

Не ожидала она таких откровенных и прямых вопросов, м-да.

– Так положено между супругами, – уже не так уверенно ответила девушка, с безнадежностью понимая, что мечты так и останутся мечтами."

"– Не знаю, где положено, а у нас муж и жена спят вместе, – отрезал Томаш, выпрямившись и смерив Ланию взглядом, отчего той захотелось съежиться. Глаза она все-таки отвела. – Лишних комнат в крепости нет, воины спят в казармах, а все гостевые расположены на другой стороне, в крыле для торговцев. Как вы понимаете, госпожа Малек, туда я вас точно не поселю. Спать мы будем вместе, и это не обсуждается. Жду во дворе, поедем в город, – после чего Томаш развернулся и вышел из столовой.

Лания, прикусив губу, бессильно опустилась на стул, горло перехватило от какой-то детской обиды, и подбородок упрямо вздернулся. Ах так? Ну и ладно. Не собирается она играть в счастливую семью с первых дней! Сжав губы, Лания поднялась и стремительно вышла из столовой, направившись к выходу из замка. А во дворе замерла, уставившись на невозмутимого Томаша верхом на лошади – для нее животного не было. Увидев жену, комендант так же невозмутимо пояснил:

– У нас нет дамских седел, а у тебя – подходящей одежды. Поедешь со мной.

И с непроницаемым лицом протянул руку. Делать нечего, пришлось устраиваться перед ним и стараться держать спину как можно прямее, чтобы избежать соблазна прижаться к широкой груди. Но не учла, что лошадь – крайне ненадежное средство передвижения, и рука Томаша, уверенно обвившая ее талию, оказалась как нельзя кстати.

Так они и ехали всю дорогу молча, только вот уютные объятия и теплое дыхание мужа около уха, как и размеренная поступь лошади, настраивали на мирный лад. Раздражение незаметно растворилось, только Лания упрямо не сдавалась, исподтишка рассматривая окрестности. Предгорья обладали дикой, первозданной красотой, суровые скалы ущелья покрывал кустарник, мох, росли небольшие деревья.