Госпожа. Наказание любовью

Перед глазами поплыли разноцветные круги, дыхание сбилось, а Евгений, чувствительно ущипнув за ягодицу, так же медленно подался назад, явно находя удовольствие в этой мучительной пытке.

Его пальцы размеренно скользили по мокрым складкам, раздвигая, поглаживая, обводя вокруг и лишь изредка нежно дотрагиваясь до средоточия желаний. Татьяна потеряла счёт времени, в ушах шумела кровь, и мир сузился до этих равномерных толчков, до пальцев Самсонова, повторявших ритм, и она впала в какой-то транс, покачиваясь в такт и бессильно царапая ногтями стекло. Кажется, она снова хныкала, пытаясь ёрзать, но только получала очередные шлепки, и попка уже горела от них, добавляя горчинки в мёд удовольствия.

– Ещё… Сильнее… Же-ень! – жалобно вырвалось у неё снова, тело била крупная дрожь, а от неудовлетворённости внутри всё болезненно пульсировало.

Все сожаления и стыд потом, потом. Сейчас она просто хотела кончить, и да, готова была умолять, только бы получить долгожданное облегчение. Тихо зашипев, Самсонов одной рукой подхватил её под живот, приподняв ещё выше, а она ещё и выгнулась до боли в пояснице, подавшись навстречу, вбирая в себя ещё глубже, до болезненно-сладкого напряжения. И пытка наконец закончилась, Евгений с силой вбивался в неё, заставляя вскрикивать с каждым толчком, задыхаться от стремительно нараставшего наслаждения. Нервы завибрировали в предвкушении, и Татьяна лишь надеялась, что в приёмной никого нет, иначе… Вот это точно будет совсем не нужно, чтобы коллеги за спиной шушукались, что она трахается с начальством в кабинете. Беспокойную мысль смыла волна нахлынувшего облегчения, заставившего длинно застонать, распластавшись на столе, и вторая, когда Самсонов толкнулся в неё особенно сильно, догоняя.

Оглушённая, Татьяна некоторое время не шевелилась, медленно возвращаясь в реальность. Оргазм принёс только физическое облегчение, в душе царило опустошение и апатия. Гормоны успокоились, эйфория схлынула, и накатило осознание, что её только что просто поимели, как шлюху, ещё и заставив от этого получить удовольствие. Мерзко и гадко, боже мой… Она чуть не передёрнулась, испытывая настойчивое желание отправиться в душ, да только в бизнес-центре такового не имелось, а домой её в начале рабочего дня, конечно, никто не отпустит. Прикусив губу, Мельина опёрлась на ладони, приподнявшись, медленно сдвинула ноги, остро чувствуя взгляд Самсонова на пятой точке…

– Отличное утро получилось, Танечка, – послышался ленивый, сытый голос, и она замерла, почувствовав, как пальцы шефа подцепили спущенные до бёдер трусики. – А это, пожалуй, оставлю себе, на память, – с гадким смешком добавил он и потянул бельё вниз, снимая.

Чёрт.