Госпожа императорского гарема

Голову повело, слабость одолела всё тело, я бы упала на диван, но сильная рука, лежавшая до этого на бедре, поднялась выше и придержала.

- Варя! – как будто из другой комнаты донёсся голос Рорго.

- Стоять, - рыкнул на него конвоир.

- Энергобаланс совсем сбит, - констатировал Дейлас. – Повезло, что не полностью, иначе выпила бы наглеца досуха.

И все они были будто далеко от нас.

- Почему ты всегда убегаешь? – зато голос императора был так близко, как на ушко прошептал. На оба сразу. При этом рта мужчина не раскрывал. – Почему бежишь, словно от смерти?

Его чёрные глаза затягивали в себя, заставляя мир вокруг исчезать. Заставляя меня остаться наедине с этой нескончаемой тьмой, за которой скрывается так страшащий меня ответ. Он видел его. Я чувствовала, как из далёких уголков памяти ему открывается вся моя суть, вся моя жизнь до сего момента. Жизнь на Земле. Болезнь, обрушившаяся с неба. Лица семьи, знающей, что меня не спасти. Лица инопланетных врачей, умалчивающих, как близка ко мне костлявая с косой. Лицо того, кто подарил мне последнюю надежду.

Яркий космос в круглом иллюминаторе – последнее из утаённых моментов. Я словно оказалась в той коморке снова. Сидела на полу и смотрела в прекрасную бесконечность, чувствуя, как сердце замедляет свой ход.

А потом меня накрыла тьма, разразившаяся яркой вспышкой, затопившей всё сознание, всю мою суть. Этого я не помнила. Не помнила крики врачей, не помнила отчаяние в голосе капитана, зато запомнила боль от его предательства, а ещё пометку в медкарте, что показал мне спасавший меня врач: «Умерла» и дата задним числом с подписью предателя.

В тот раз я плохо слышала его слова из-за всего, что навалилось на меня. Зато теперь могу. Память человека удивительная вещь – мы не забываем ничего. Просто неважное или опасное наш мозг прячет далеко, так глубоко, чтобы мы не смогли добраться и навредить себе снова.

Я отделила старую себя от новой, обновлённой. Спрятала старую глубоко внутри, обнажила всё, что никогда бы не смогла показать, стала улучшенной версией себя, более подходящей для этого мира. И мир в ответ словно стал приглушён на цвета. Я видела все оттенки, как раньше, но всё было засвеченным, потерял контраст. Но так лучше, так легче, так спокойнее.

А теперь я снова чувствовала, как краски возвращает эта тьма, увидевшая мою тайну. Увидевшую меня настоящую и предлагающую свою защиту, себя в качестве опоры и меча одновременно. Её сила проникала в моё тело, наполняя собой. А когда тошнота, словно от сильного голода, прошла, оставляя за собой лишь слабость, я позволила себе моргнуть.

Я была в каюте на императорской крейсере. Всё ещё была на его коленях, придерживаемая его рукой, пока вторая подушечками пальцев прижималась к центру моего лба.