Госпожа Доктор

Тимьян помогает дышать легче, а ромашка снимает воспаление.

Люсиль уже пила ромашку вместо обычного чая. Но ингаляции дадут дополнительный эффект.

К тому же, Марта упоминала о лавке в городе, где можно найти редкие травы. Возможно, там я отыщу что-то еще, что сможет помочь. Корень солодки, например, или шалфей.

Что меня еще порадовало, со слов Марты, хозяйкой лавки была женщина. А значит, я не должна была столкнуться с лишним вниманием. Или неодобрением…

Я сделала несколько пометок в блокноте, стараясь все упорядочить. Но оставалась еще одна проблема – ее аллергия. Последствия тех ужасных лекарств все еще давали о себе знать. Я видела, как иногда она по привычке тянется к шее, чтобы почесать покрасневшую кожу. Это нужно было остановить. Возможно, ромашковый компресс поможет, или ванны с настоем череды. Я добавила это в список.

Я закрыла блокнот и сделала глубокий вдох. Мне придется потратить время на сбор трав и поиск нужных компонентов, но я знала, что это стоит того. Ради нее. Ради этой хрупкой, но такой смелой девочки.

Когда я вернулась к кровати, Люсиль мирно спала. Ее лицо было спокойным, почти безмятежным. Я осторожно коснулась ее руки.

Не волнуйся, малышка, я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты снова могла бегать по саду, смеяться и жить без страха. И никакие Вильямы Бродрики здесь больше не появятся.

Я уже выходила из комнаты, чтобы обсудить с Мартой свои планы, но подняв взгляд, обнаружила идущего по коридору лорда Локвуда. Мы не виделись с ним с тех пор, как он зашел ко мне тогда.

Не знаю почему, но мне вдруг сделалось страшно неловко.

– Анна… – он качнул головой в знак приветствия, я тоже ответила кивком.

Если честно все эти поклоны, приседания и вот это все так надоело… Да и тело все еще болело. Поэтому я понадеялась, что лорд Локвуд не сочтет мои переменившиеся манеры за личное оскорбление.

– Как она? – спросил Рейнард, тихо, чтобы не разбудить Люсиль. Он посмотрел на нее поверх моего плеча.

Да, похоже, формат приветствия его интересовал в последнюю очередь."

"Он стоял в коридоре, в темной жилетке и белоснежной рубашке, слегка расслабленной на воротнике, не делая попыток войти в комнату. Боялся разбудить малышку? На его лице читалась тревога.

– Лучше, – ответила я, едва заметно улыбнувшись. Может быть если он заметит, что я не сильно тревожусь, ему и самому станет легче? – Но ей нужно время. И многое еще предстоит сделать.

– Спасибо, Анна, – его взгляд перетек ко мне, а голос зазвучал мягче. – То, что вы делаете для нее... я этого не забуду.

Я кивнула, чувствуя, как мои щеки слегка порозовели.

– Это моя работа, – тихо проговорила я, хотя в глубине души знала, что для меня это больше, чем просто работа.

Он задержал взгляд на мне чуть дольше, чем обычно.