Госпожа частный сыщик

–  Вы должны понимать… дамы будут шокированы! Если они поймут, что где-то здесь может разгуливать преступник… в конце концов, это дамы. Как доктор, специализирующийся на душевных расстройствах, смею заверить вас, что женщины, в особенности из высшего общества, обладают весьма неустойчивой психикой и склонны к истерии. Не удивлюсь, если кто-то из них упадет в обморок, а с кем-то случится нервическое расстройство! Мы не можем впустую подвергать ни в чем не повинных дам такой опасности! Нет, вы положительно должны понять меня! К тому же у меня и в самом деле превосходный чай."

"Я слушала и едва верила своим ушам. Неустойчивая психика! О да. Могу поспорить, что такая пища для будущих сплетен и пересудов в самом деле повергнет дам в сильнейшее нервное возбуждение. А вот обмороков и истерик я бы не ждала. Скорее любопытных носов в каждом углу.

Одно, правда, стоит признать: если здесь будут шнырять члены дамского общества с оттопыренными мизинчиками, Рэмвиллу и его подчиненным в самом деле будет сложнее допрашивать сотрудников дома скорби и вести расследование.

Но что если, пока дамы пьют чай в кабинете у главврача, преступник доберется до своих сокровищ и перепрячет их? Если это кто-то из здешних работников, он мог видеть, как мы поднимаемся на чердак. Этого достаточно, чтобы обеспокоиться и счесть укрытие недостаточно надежным независимо от того, нашли ли мы его “тайник”.

Как оказалось, от меня здесь мало что зависело.

Потому что, стоило начать спускаться по чердачной лестнице, как мы услышали гул оживленных женских голосов.

И громче всех среди них –  знакомый и безошибочно узнаваемый трубный голос Дельфины Факстон.

Впрочем, во главе дамской делегации уверенно шла не она, а другая моя знакомица –  настороженно озирающаяся и поджимающая губы ниссин Лилея Роминсон.

Откровенно говоря, я едва удержалась от того, чтобы кинуться к ней с радостной вестью. Я ведь нашла ее пропажу! Пропажу, увидеть которую снова она и не рассчитывала уже. А я справилась!

Но… обычно в таких случаях меня всегда одергивал дядя Рэндаф, регулярно напоминающий о том, что думать стоит прежде того, чтобы делать, а вовсе не наоборот. Сейчас я сжимала в руке черный турмалин, и Рэндафа рядом не было. Но я будто воочию увидела, как укоризненно он качает головой… и остановилась.

Именно сейчас –  пока доктор, радушно раскинув руки, бросился встречать дам, он не обращает внимания на меня. Как и они –  пока. И если отступить в тень лестницы –  есть шанс, что и не заметят.

Пить чай с дамским обществом –  занятие, опостылевшее мне давным-давно. Зато за воротами дома скорби меня поджидает кэбмен –  и за несколько лишних монет он наверняка согласится съездить в полицейский участок.

Самой мне там, разумеется, делать нечего.