Госпожа частный сыщик

Да и вообще идти за ним лично –  в своих способностях я не обманывалась ни секунды. Это в книгах шпионы и сыщики следят за людьми, прячась в тенях, прикрываясь газетами и выглядывая из-за углов. Если подобным образом попытаюсь вести себя я, уверена, на меня обратит внимание не только ниссард Роминсон, но и любой прохожий. Хотя пока улица и выглядит пустынной.

Нет, следовать за ним буду не я…

Гулкий рокот заставил отскочить с дороги –  и мимо с рычанием пропыхтел мобиль. Ух ты! Их и в столице-то не так много, хоть, говорят, именно за ними будущее. Но уж в Доревилле я и вовсе не ожидала увидеть хоть один. А больше всего меня изумило, что водителя за рулем этого чуда магомеханики я узнала мгновенно.

Меньше всего ждешь подобной экстравагантности от провинциального полицейского. И, к слову, мобили, насколько мне известно, крайне недешевы.

–  Рэндаф, попробуй посмотреть, куда он направляется.

Сама не знаю, зачем мне это понадобилось. Да и неизвестно, как далеко собирается уехать господин начальник полицейского управления. Вполне возможно, что Рэндаф без меня туда не доберется. Но… почему-то захотелось проверить.

–  А этот? –  дядя, не споря, тем не менее кивнул в спину ниссарда Роминсона, который тоже было шарахнулся с дороги, однако теперь уже удалялся от нас быстрым шагом. И, кстати, пешком, даже не пытаясь отыскать кэб.

–  Мурс присмотрит, –  я пожала плечами. Дядя, бросив на меня еще один долгий взгляд, кивнул и растаял в воздухе. –  Мурс! Играть! Охота!

Для верности я потыкала пальцем в удаляющуюся спину ниссарда Роминсона.

И тут же поймала волну радости от призрачного кота.

–  Охота! Ловить! –  он развернулся в воздухе и поскакал вприпрыжку по улице.

Нет, мой кот не научился разговаривать после смерти и не обрел человеческого разума. Он остался котом.

Все дело в том, что призраков я слышу не ушами. Скорее воспринимаю сознанием то, что они хотят сказать.

Что касается собак и кошек, то они довольно умные звери. И они на самом деле запоминают и понимают многие простые слова, с которыми к ним часто обращаются. Конечно, сами воспроизвести звуки человеческой речи они при этом не способны.

Но призраку и не нужно воспроизводить звуков. Я воспринимаю именно то, что хочет сказать Мурс, и для меня это звучит как набор тех самых простых слов. Более того –  теперь и Мурс напрямую воспринимает не слова, которые я произношу, а смысл того, что я хочу ему сказать. Так что в итоге он понимает меня куда лучше, чем любой живой кот. И даже может ответить."

"Не всегда слушается, разумеется. Все-таки кот –  не собака, которую всю жизнь приучают подчиняться. Он гуляет сам по себе, насколько позволяет связывающий со мной “поводок” –  а это не так уж и мало. Но “ловить” для него –  увлекательная игра, а поиграть он всегда не прочь.