Госпожа болотной равнины

Жадничать нельзя!

Понимая, что с подобного рода заявлением не поспоришь, я и не стала заниматься этим бесполезным занятием. Пару раз звонила Сонька. Судя по голосу, всё у неё было отлично, и домой она явно не спешила. Наказы относительно воспитания племянницы становились всё строже: за ненадлежащий присмотр, воспитание и питание - кары страшные и неминучие. Я на всё сказанное Сонькой согласно мычала в трубку. В основном это были лишь одни незначительные междометия.

- Я надеюсь, хоть что – то из моих слов дошло до твоего мозга. – Она призадумалась. – Хотя откуда бы ему взяться? Ладно, давай упростим задачу по максимуму – просто корми вовремя Лизаветку. – Что на это можно ответить?

- Не волнуйся, всё будет в порядке!

Лишь горестный вздох был мне ответом.

- Аня, можно я порисую? Я вижу у тебя на столе чистые листочки! – Ощутив прилив сил и бодрости от этих слов, я галопом побежала к мелкой, выдала ей карандаши, бумагу, и, получив твёрдое обещание рисовать молча, гордо удалилась досматривать свой фильм.

Когда он уже закончился, а из комнаты, где занимался творчеством ребёнок, не доносилось и звука. Только теперь я поняла значение выражения «и сердце похолодело». Поскольку оно у меня действительно «похолодело»."

"Резко открыв дверь, лицезрела картину, от которой и у более психически устойчивого человека мог произойти нервный срыв: Елизавета с сосредоточенным видом рисовала на диване. Кресло уже было изрисовано. Поведя глазами по комнате, поняла, что ребёнок явно тяготел к абстракционизму, с небольшой капелькой кубизма. Оттенки свежие, немного размытые в центре, в общем – начинающий Пикассо. Я в отчаянии схватилась за голову:

- О, Боже! Что ты наделала! Мы же обсуждали с тобой тему пакости! Ты сидишь и тихо рисуешь – до меня стала доходить абсурдность своих слов. Действительно, Лизаветка рисовала очень тихо. Так что предъявлять мне, по сути, было нечего!

- Но почему ты не рисовала на бумаге?!

- Она закончилась очень быстро! А желание порисовать – нет! – ребёнок поднял на меня взгляд. Я зажмурилась на мгновение и резко выдохнула – в качестве холста было использовано и лицо маленького ангела. Ну а что – миленько, весёлая расцветка, команчи обзавидовались бы наверняка. С такими мыслями повела ребёнка в ванную.

- А какие краски ты взяла?

- Не знаю, Аня, у тебя в столе взяла. Далеко были закопаны, но я нашла! – карие глаза с золотыми искорками искрились счастьем.

Акрил! Аааа! Акрил!! Я выключила душ и стала наполнять водой ванную. Жилка на виске билась всё сильнее.

К чести Лизы, она сообразила, что сделала что-то не то, и успокаивающе похлопала по плечу.

- Не переживай, Аня, я ещё разлила немного краски на пол, но очень быстро вытерла. Следов точно не останется.

- А где же ты взяла эту тряпку?

- У Виталика в шкафу.