Госпожа Болотной Равнины 2

Вот так – любовь зла! И такие козлы этим пользуются!

Донатий тихо пристроился сверху вернувшегося Жемчуга. Он просто смотрел в сторону закрытой двери и тяжко вздыхал:

- Какая скалка была у меня – чудо, не скалка, настоящая, деревянная, не то, что это ваше новомодное, понимаешь… я ж её отмыл, отмочив в трёх водах колодезных, я ж её смазал маслицем постным…

- Зачем это смазал? – я оторвалась от своих мыслей, заслышав эти более, чем странные причитания.

- Пельмени ляпать я удумал – недобро зыркнул на меня домовой – токмо у нас ни сметаны, ни мучицы нет. Можно и заказать доставку, так-то оно так, да на тебя денех не напассесси. Буржуйка ты, вот кто! Ты чо расселася? Бери котомку, шуруй в Магнит. Хотела приобщитьси к людям? Так оно таперича самое время и есть!

Я молча вытерла сопли, и подумала, что зерно истины в словах Донатия, вероятно, есть. Потом подумала ещё, и полностью согласилась с такой постановкой вопроса.

- Жемча, принеси палку внизу – сказала я волку, тот радостно подорвался, скинул с себя домового, и помчался в подъезд.

Вскоре он ввернулся обратно, жутко довольный собою. Во рту у него была немного жёваная, вся в шерсти и волчьих слюнях, но по-прежнему «настоящая, деревянная» скалка. Домовой с брезгливостью посмотрел на то, что пытался ему подарить волк, и гордо сообщил, что после таких испытаний ему нужна новая. Точно такая же, но новая.

И я во второй раз за сегодняшний день предприняла попытку выйти из дома. Не успела я открыть дверь, как в дверном проёме показалась корпулентная женская фигура. Она поднималась по лестнице, да ещё и нервничала, судя по всему, так что сейчас её могучая грудь волнительно вздымалась и опадала.

- И что же ты, дрянь такая, творить удумала? Неужто на тебя и управы уже никакой нет? Тебе кто давал право избивать сыночку моего? Да и ещё с этим… использование предметов в качестве оружия? - Дама слегка наморщила лоб, припоминая нужную фразу. Жемчуг изрядно заволновался, но я взглядом приказала ему вести себя тихо.

- А вы у нас будете… - я в недоумении смотрела на госпожу гренадёрской наружности, которая приписывала мне всяческие бесчинства и даже преступления.

- Ох ты ж, Божечки! – восхитился нечистик – ты глянь, Анька! Какая дама справная да гладкая! Это ж матушка ентого парня. Который шибко быстро бежал нонче с утреца с лесенки. Да не стой ты столбом. Спроси хоть, как зовут-то!

- Да ты точно не в себе! Или ты слаба ещё и на глаза стала, не только на мозги свои куриные? Элеонора Витальевна я, и не говори, будто не узнала, в жизни не поверю!

Я прекрасно понимала, что, завидев эту даму, забыть её будет уже невозможно, поэтому и не пыталась промямлить что-то типо: «Вы так изменились с этой новой причёской! Вам так идёт!». Просто невозможно с кем-то спутать женщину столь удивительных габаритов.