Госпожа Ангел

Я даже рот от удивления приоткрыла, забывая о боли в стреляющей башке!

Владелец известной на весь мир крупной компании, торгующей алмазами, копошится в грязи! Серьезно? Он собирается сделать из листьев кровать?

– Вот так. Прости, нет практического опыта по выживанию в дикой глуши, но литературу в детстве всё же читал. – Усмехнулся, горделиво отряхивая друг о друга ладони. – И так сойдёт. Если хоть что-то не предпринять, замёрзнем с тобой до смерти. Вон, у тебя уже как губы посинели. – Запнулся, хмыкнув. – Иди ко мне, Мышка. Ничего не бойся. Всё будет хорошо… Выкарабкаемся.

Два шага вперёд и снова я в его крепких руках, оторванная от земли.

Даже пикнуть не успела, как он уложил меня на самодельную кровать, прижавшись телом к телу.

Выдохнул в лицо, и у меня потемнело перед глазами, а внизу живота, в области набухших складочек, приятно завибрировало. На таком близком, на таком интимном расстоянии, мы ещё никогда не общались друг с другом.

Встречи в клубе не в счёт.

Кончиком указательного пальца тронул висок, опустился вниз, к подбородку.

На секунду задержался на ране, в области лба. Нахмурился.

– Ещё болит?

Слегка качнула головой, невольно облизав кончиком языка и втянув в рот нижнюю губу.

– Уже лучше…

Я хотела просто сказать. Обычным тоном. Но получилось так, что с моих уст сорвался какой-то пьяный стон, послуживший началом… неизбежного.

Стоп!

Нельзя.

Нельзя вам, Марина! Глупенькая!

Молил внутренний голос.

Жена у него есть, девок вагон. Он сердце тебе разорвёт! Кобель он!

Не слушай, не поддавайся. Нажми на тормоз!

К чёрту.

Я и без того несчастлива в этой жизни. Мне не привыкать!

Так позволю же себе испытать хоть каплю радости!

Потому что до одури хочу этого мужчину.

Я люблю тебя Амир. Я мечтаю о тебе, Амир.

Как жаль… что не могу в этом признаться.

Нежно-нежно он прикоснулся губами к раненому лбу, и я упала в пропасть!

А затем вдруг, уставился на мои губы. В тот момент, когда я их облизала.

Завороженный зрелищем, он не смог больше терпеть. Хрипло выдохнул и набросился на мой рот, без предупреждения тараня языком зудящие, в предвкушении, губки.

Матернулся на арабском, сильнее припечатал громоздким телом к земле, заставляя вздрогнуть от шока, от желания, от удовольствия, чтоб его!

Мы ласкали друг друга языками. Облизывая, посасывая влажную плоть.

Играли в догонялки, даже слегка покусывали, голодные, как дикое зверьё, у которых сто лет не было секса.

Когда наши губы опухли от таких-то одержимых ласк, Амир вдруг окатил меня крайне пристальным взглядом.

– Ты… ты это… – запинается, будто стесняется.

Смотрю на него, слегка хмурясь. Догадываюсь, о чём хочет спросить.

– Девочка ещё? – выдыхает.

Вот оно как!

Эх, Амирчик, знал бы то, кто во мне уже побывал. Первым и единственным.

В кому бы впал.

Краснею.