Господство Короля

Они все еще не красные, но розовый оттенок в сочетании с ее прерывистым дыханием посылает энергию прямо в мой пах.

Член напрягается в пределах брюк, требуя погрузить его в этот ротик и трахнуть эти губки. Поскольку вчера он не дождался своей очереди, это выводит его из себя еще больше.

Впрочем, скоро.

Я буду продолжать оживлять это мертвое тело и смотреть, как оно разваливается на части от моих собственных рук.

Это моя форма перерождения.

— Ты веришь, — говорю я. — Я объясняю это с твоей точки зрения.

Она поднимает подбородок, но он дрожит, когда она говорит:

— Я не сделала ничего, за что нужно платить.

Чувство вины. Снова увлекательно."

"Она чувствует себя виноватой. Но за что? За то, что заняла твердую позицию? Сожалеет ли она о том, что стала причиной того, что ей пришлось исчезнуть?

Аврора Харпер совсем не такая, какой кажется, и я потрачу время на то, чтобы разорвать ее на части и заглянуть внутрь этой хорошо пристегнутой брони.

— Время ужина.

Я разворачиваюсь и ухожу.

Мне нужно выбраться из этой комнаты.

Ее давно следовало уничтожить, но я сохранил это как напоминание о том, каково это терять.

С тех пор все, что я когда-либо делал, это побеждал.

Вскоре за мной следует Аврора. Боковым зрением я замечаю, как она смотрит на дверь комнаты Алисии с ностальгическим, почти слезливым выражением лица.

После перерождения люди, как правило, никогда не оглядываются назад. Притворяются, будто они только что родились.

Не Аврора.

Ее прошлое пустило такие глубокие корни, что она не смогла бы избавиться от них, даже если бы попыталась.

И по этой причине я буду выкапывать их одно за другим.

Конечно, я мог бы прибегнуть к более коварным методам. Угроза ее компании и ее лучшей подруге могла быть только началом.

Если бы я захотел, я мог бы раздавить ее и смотреть, как она увядает, превращаясь в ничто у моих ног.

Но что в этом веселого?

Кроме того, мне стала нравиться легкая искорка в ее океанских глазах, когда она решает бросить мне вызов, или сварливость, когда она неохотно соглашается с моими требованиями.

Попадание под мое влияние будет для нее естественным. Рано или поздно.

В столовой я сажусь во главе стола, а она занимает место Леви слева от меня.

Этот панк закатит истерику, если увидит кого-то другого на своем месте, но он больше не появляется. Долгие секунды мы с Авророй молча едим наши спагетти а-ля карбонара. Или, точнее, я ем. Она ковыряется в еде, накручивая пасту на вилку, но почти ничего не подносит ко рту.

Она делала то же самое вчера. Я думал, это из-за нервов или того, что она была не в духе. Оказывается, это привычка.

— Все ужины будут такими? — наконец спрашивает она, в ее тоне сквозит явная скука.

— Например?

— Как в похоронном бюро. Я привыкла к разговорам и людям.