Господство Короля

Мой первый раз за всю мою двадцатисемилетнюю жизнь. И я даже минуты не продержалась под его яростной, твердой рукой.

Он вырвал это из меня одним безжалостным, непримиримым способом. Как будто это было его Богом данное право.

Как будто он всегда должен был это делать.

— Боль. — его сильный голос эхом отдается в моей головокружительной голове, как зловещее, мрачное обещание. — Это то, в чем ты нуждаешься, Аврора. К счастью для тебя, мне есть что тебе дать.

Глава 15

Аврора

Второстепенные мысли.

Мерзкий способ, которым ваш мозг сажает семя ради подозрений в ваших действиях."

"Прошлой ночью я была так уверена, что смогу принять предложение Джонатана и раскрыть правду о смерти Алисии.

Затем он положил меня к себе на колени, отшлепал и погрузил в меня свои пальцы.

Я испытала оргазм.

Я, блядь, испытала оргазм.

Неспособность чувствовать в течение такого долгого времени сделала меня уверенной и даже самодовольной в своей ущербности. И все же это произошло. Я почувствовала. И это было сделано самым жестоким из возможных способов.

Откинувшись на спинку стула, я закрываю глаза и стараюсь не думать о его руке, его пальцах и о том, как, когда я наконец слезла с его колен, я споткнулась и чуть не упала лицом вниз.

Губы Джонатана сжались в линию, когда он смотрел на меня своими стальными глазами, в которых, теперь я уверена, не было никаких эмоций. Этот мужчина пустая доска. Он тиран, и, как любой тиран, важна только его выгода.

— Я ожидаю увидеть тебя здесь, когда вернусь с работы.

Его прощальные слова продолжали повторяться в глубине моего сознания всю дорогу до дома, а затем, когда я забралась под одеяло и рассеянно посмотрела на случайные мемы, которые прислала мне Лейла.

Я не могла заснуть.

Не могла.

Это больше, чем боль в заднице или мрачное предчувствие, которое возникает каждый раз, когда я вспоминаю жестокость его пощечин или то, как катастрофически я на них реагировала.

В момент, когда я закрываю глаза, все, о чем я думаю, это ощущение его сильной руки на моей заднице или звук, который издало мое возбуждение, когда он яростно вошел в меня. К моему ужасу, это не чувство унижения или уязвимости, это острая похоть, затопляющее удовольствие,

— Приятельница!

Я вздрагиваю, и когда мои глаза открываются, я обнаруживаю Лейлу, сидящую надо мной и машущую руками перед моим лицом.

— Вот ты где. Ты что, дремала? И почему твои щеки такие красные, как у футболиста после чемпионата?

Встав, я беру ее руку в свою.

Глаза Лейлы становятся огромными, как блюдца.

— Нет, нет. Ты уже использовала свои объятия в течение недели.

— Мне нужно с тобой поговорить.

Я веду ее к дивану и сажаю так, чтобы мы были лицом друг к другу.

— Чертовски верно, что ты должна поговорить. Мне нужен подробности.