Господство Короля

Что отвлекает, как блядь, учитывая кровь, которая приливает к моему члену всякий раз, когда я думаю о ней.

Когда ты не контролируешь эти изменения и даешь им волю, они становятся такими же серьезными, как ожидание возвращения домой, вплоть до прерывания встреч. Это также может стать таким мелочным делом, как дергать за ниточки на заднем плане, чтобы мой коллега предложил этому парню Малику работу в крупной юридической фирме в США, сделав его малодоступным для ее ближайшего окружения.

Черный Пояс — единственная, кого я с неохотой одобряю."

"Даже Харрис получит предупреждение прекратить шутить, спорить или что там эти двое делают, когда находятся в одной комнате. Мне не нравится, что она легко теряется в споре с ним, но заставляет свой мозг работать на полную катушку, когда дело касается меня.

Аврора всегда думает о том, как перехитрить меня и получить то, что она хочет. Я потакаю ей и даже иногда позволяю ей победить.

Я знаю. Я, Джонатан Кинг, который стремится сокрушить любого, кто идет против него, позволяю кому-то победить.

Для этого есть веская причина. Ее выражение лица загорается всякий раз, когда она получает что-то от меня, думая, что выхватила это. Ее дыхание сбивается, когда она просит меня поцеловать ее или обнять в качестве части ее требований.

То, как она пробирается в мою постель и полусонно бормочет, что я могу наказать ее за это утром.

Эти мелочи: улыбка на ее лице, трепет в ее грозовых глазах и то, как она наблюдает за мной.

То, как она делает вид, что я ее достаю, но потом умоляет меня трахнуть ее, пока она не выкрикивает мое имя.

Как она говорит, что я скучный, но при этом врывается в мой кабинет и отталкивает Харриса, чтобы я научил ее шахматам.

— Должно быть, это скучная игра, — сказала она, пока Харрис ворчал на заднем плане, прежде чем уйти.

— Почему ты так думаешь? — спросил я.

— Потому что тебе это нравится.

— Что ты сделаешь для меня, если я передумаю?

Она сглотнула, а затем вскинула руки вверх, делая вид, что увлечена доской.

Я действительно передумал, и она поплатилась за это грубым трахом на ковре с моей рукой вокруг ее горла.

Иногда я говорю, что буду с ней помягче. Что сегодня я не буду ее шлепать или грубить, но всякий раз, когда она оказывается в поле зрения, вся моя решимость рассеивается в воздухе. Она пробуждает во мне интенсивность и заставляет меня хотеть поднять ее на невообразимую высоту.

Не помогает и то, что она кричит о большем, и то, что ее тело разворачивается вокруг меня, как будто она всегда должна была быть моей.

Она была.

Она и есть.

Я глажу пальцем прядь ее волос, отбрасывая ее с глаз. Она обнимает одеяло, как будто это моя грудь.

На линии ее мягких изгибов остался отпечаток руки, когда я обхватил ее прошлой ночью и трахал ее в грубом виде.