Господин Зима

 – Чайку не нальёшь?

– Но я ни к кому не взывала!"

"– Взывала, – возразила Анунайя, рассыпав новый фейерверк. – Ты ругалась, проклинала ящик. Рано или поздно любое проклятие становится молитвой. – Она махнула свободной рукой, и что-то в ящике сделало «Бдзынь!». – Вот, теперь всё в порядке. Это была яйцерезка. В каждом доме есть такая, и никто не может сказать, откуда она взялась. Неужели кто-нибудь когда-нибудь думал: «Схожу-ка куплю яйцерезку?» Вряд ли.

Тиффани осторожно потянула ящик. Он легко открылся.

– Так вот, насчёт чаю… – напомнила Анунайя.

Тиффани поставила чайник на плиту.

– Вы знаете обо мне? – спросила она.

– О да. Такого уже давненько не случалось, чтобы бог влюбился в смертную. Всем интересно, как оно обернётся.

– Влюбился?

– О да.

– И вы хотите сказать, боги наблюдают за нами?

– Ну конечно, – кивнула Анунайя. – Те, что покруче, сейчас, считай, только этим и заняты. Но моё дело, говорят они, зажимать «молнии», о да, а меня, между прочим, по такой погоде руки еле слушаются!

Тиффани подняла глаза к потолку. Под потолком уже клубились плотные облака сигаретного дыма.

– Они всё время смотрят на нас? – ахнула она в ужасе.

– Я слышала, твоя история сейчас привлекает больше внимания, чем война в Клатчистане, а она пользовалась большой популярностью. – Анунайя опустила взгляд на свои руки. Пальцы и кисти были красные. – Ну вот, обморозила! Но им-то, конечно, наплевать…

– Они смотрят, даже когда я… моюсь? – спросила Тиффани.

Анунайя неприятно усмехнулась:

– Да. И темнота им тоже не помеха. Лучше просто не думай об этом.

Тиффани снова посмотрела на потолок. Она так надеялась вечером принять ванну…

– Попробую, – нахмурилась она. – Скажите, а это трудно – быть богиней?

– В нашем деле есть свои радости, – ответила Анунайя. Она стояла, держа пламенеющую сигарету у самого лица и обхватив второй рукой локоть. Потом резко затянулась, запрокинула голову и выпустила дым, добавив ещё клубов в тучу под потолком. Дождём посыпались искры. – Я ведь не так давно занимаюсь ящиками. Раньше я была богиней вулканов.

– Правда? – сказала Тиффани. – А по вам и не скажешь.

– О да. Это была отличная работа, если, конечно, не обращать внимания на крики. Ха! А бог штормов и бурь всё время заливал дождём мою лаву, – с горечью добавила Анунайя. – Мужчины – они такие, дорогуша. Берут и заливают твою лаву.

– Или смотрят акварели.

Анунайя зло прищурилась:

– То есть не твои акварели?

– Вот именно!

– Мужчины! Все они одинаковы, – сказала Анунайя. – Послушай моего совета, дорогуша: лучше укажи господину Зиме на дверь. Он ведь всего-навсего стихийный дух, в конце-то концов.

Тиффани покосилась на дверь.

– Дай ему пинка, дорогуша, вышвырни его вон и смени замки.