Господин следователь. Книга восьмая

А ведь Наталья считала, что никогда больше не сможет стать матерью? Вот те на. А ведь мог бы и я залететь таким образом! Слава тебе господи, пронесло. А если бы не пронесло, чтобы делал? Избавляться от ребенка? Нет уж, на такое бы не пошел. В той, прежней жизни, как-то умудрился прожить так, что ни одна из женщин, с которыми имел дело, от меня на аборт не бегала и в этой бы не хотелось.

Но здесь все слегка по-другому. Если бы от меня Наталья забеременела, тогда бы с Леночкой пришлось расставаться, жениться на матери ребенка. А ведь и женился бы. А как иначе? Только, ничего хорошего от этой женитьбы ждать не стоило. Тут и родители выразили бы возмущение, и разница в возрасте. Впрочем, кто его знает? Вполне возможно, что семейная жизнь сложилась бы благополучно.

Нет, лучше не думать. Здесь тоже сослагательное наклонение, как в истории. Ну, коли Наталья Никифоровна забеременела, так дай ей бог счастья.

— Право слово, уже и не помню, от кого слышал, — начал выкручиваться я. Не станешь же говорить, что интересовался котом? — Вроде, кто-то из мужиков сказал. А кто именно, где… Нет, не вспомню. Так, краем уха — мол, следователь наследника ждет.

— Небось, еще и сказали — дескать — куда им ребенок-то, на старости лет? — мрачно предположил Литтенбрант.

Первые роды в тридцать восемь даже в моем времени врачи не рекомендуют, при развитии медицины и ЭКО, но в жизни бывает все. Так что, вполне возможно, родит Наталья здорового младенца. Нет, обязательно родит!

— Глупости это, — хмыкнул я. — Читал, что в Англии вообще раньше тридцати, а то и тридцати пяти не женятся и замуж не выходят. Так что и вы с Натальей Никифоровной недалеко ушли. Ей, насколько я помню, сорока еще нет, а вам, если и есть, то недавно исполнилось.

Не знаю, насколько достоверно то, что я сказал, но, кажется, Литтенбранта информация слегка воодушевила. Но он уточнил:

— Наталье Никифоровне тридцать восемь, а мне сорок три.

— Тогда плюйте на всех и рожайте себе на здоровье, — посоветовал я, а сам подумал — какие совпадения бывают в жизни! У меня тут дело о беременной самоубийце, а здесь — живая история.

— Еще… Уж коли заговорили о моем наследнике… — смущенно проговорил Литтенбрант. — Нам бы с супругой очень хотелось, чтобы именно вы стали восприе́мником. Все-таки, если бы не вы, мы бы не встретились.

Восприемник — это ведь у нас крёстный отец, если не ошибаюсь? А почему бы и нет, если сама Наталья этого хочет?

— Сочту за честь, — прижал я руку к сердцу. Не стану говорить, что крестный из меня выйдет никудышный, уж какой есть. Надо как-нибудь выяснить — в чем состоят обязанности крестного? У Аньки спросить, что ли?

— Теперь откланиваюсь, — сказал Литтенбрант, поднимаясь со стула. Словно бы оправдываясь, произнес: — Хочется домой пораньше вернуться.