Господин из завтра. Тетралогия

В Эстляндских и Лифляндских губерниях, где еще недавно мы могли рассчитывать на благожелательное отношение к нам и к нашим интересам, свирепствует полковник Волкобой со своими казаками. По любому поводу, даже подозрению, людей ссылают в Сибирь, а то и просто казнят на месте. Мне сообщили, что одна из латгальских семей была выслана только за то, что при прохождении через их фольварк нашего гусарского эскадрона глава семьи продал солдатам Ее Величества воз сена, а хозяйка угостила их молоком.

— Негодяи!

— Возможно, но хочу заметить, что все эти негодяи — люди, безусловно и беззаветно преданные императору Николаю. И потому любое выступление сейчас, сэр, приведет лишь к окончательному разгрому нашей агентуры, и без того уже изрядно прореженной стараниями этой новой организации «кей-джи-би». Нет, джентльмены, сейчас мы должны признать: без тщательной подготовки, без перевооружения, без реорганизации армии нам не удастся ничего!

— Вот в связи с последним мне бы хотелось, — бодрый моложавый голос, — обратить ваше внимание, джентльмены, на предложение некоего Бэзила Захарофф. Фирма «Норденфельдт», чьим представителем является Захарофф, информировала нас о своей готовности начать массовый выпуск пулеметов системы Максима…

— Позвольте, сэр, но, насколько мне известно, — скрежещущий голос приобрел ироничную окраску, — мистер Максим имел один из «юникорнов» еще до всей этой… Петербургской операции. Так почему же фирма «Максим-Норденфельдт» не желает производить их? Мне думается, что в этом случае патриотизм неуместен!"

"— Мало того что сам Максим купил «юникорн» непосредственно у самого Рукавишникова, но и нам удалось захватить несколько этих пулеметов во время… Петербургской операции. Правда, к сожалению, захваченные нами «юникорны» сильно покорежены. Однако совершенно неожиданно выяснилось, что они, как это ни странно, отличаются по конструкции. И тот, который был приобретен у Рукавишникова, прекрасно работает в помещении и на полигоне, но совершенно не выносит полевых испытаний! Его клинит уже на втором десятке патронов. Что с ним сделали эти московиты, сказать пока сложно, но… Тщательно измерив все детали, господин Максим сумел повторить конструкцию, но она повела себя еще хуже оригинала — отказы и поломки начались уже при испытании в мастерской!

— Какого рода поломки? — уточнил скрежещущий голос.

— В одном случае порвало затворную раму, в другом — повело ствольную коробку.

— Из ваших слов следует, сэр, что русские примитивно надули Максима, продав не то, на что он рассчитывал?

— Самое удивительное, что тот пулемет, который продали русские, был испытан и работал прекрасно.