Господин из завтра. Тетралогия

Васильчиков отправился вместе с Целебровским в Варшаву, постигать под руководством старого грушника тонкости военной разведки. Зато с нами отправился в добровольную ссылку дядюшка Владимир Александрович. В последнее время он очень сблизился со мной и практически стал вхож чуть ли не в ближний круг. «Чуть ли» — это по причине моих опасений. Можете считать меня параноиком, но я не могу полностью доверять ни одному Романову. Больно уж «хороши» они были! Если позднейшие историки что и приврали, так совсем немного!

Кроме всех вышеперечисленных, к отправке в Москву готовятся офицеры и солдаты будущих лейб-гвардии пулеметной и самокатной рот. Увидав примерный список штатов этих двух новых подразделений, папенька-император крякнул, но штаты утвердил и даже, улыбаясь в бороду, сказал, что я, как тот чеховский налим, откуда хочешь вывернусь.

Дело в том, что общая численность этих двух рот, с учетом запасных, дублеров, и обучающихся, — три с половиной тысячи человек. Думаете, для пятидесяти пулеметов и сотни мотоциклов это многовато? Согласен, но как было остановить поток желающих? Достаточно сказать, что командиром одной из этих рот, после горячих просьб, уговоров и намека на возможное самоубийство, утвержден Федор Эдуардович Келлер, подавший ради этого в отставку с поста командира стрелкового батальона императорской фамилии. Полковник Максимов, нынешний командующий конно-гренадерским полком, остался глубоко обиженным, и даже на вокзале стоял как герой известной ненаписанной картины «Не взяли!».

Но шутки в сторону: мы переезжаем. С точки зрения Моретты — это прекрасно, так как официально мы едем в Москву венчаться. С моей точки зрения — так себе. С одной стороны, я, конечно, оказываюсь в некоторой изоляции от дел столицы, и мое влияние на внутреннюю и внешнюю политику снижается, с другой — я избавлен от необходимости даром терять время на ненужные приемы, встречи с пустыми людьми и полностью избавляюсь от мелочной опеки маменьки и милых родственничков в придачу.

Неприятная сторона нашего переезда смягчается еще и тем, что какая-то добрая душа (найду — отблагодарю по-царски!) распустила слухи о слабом здоровье Александра номер три и о его страдании неизвестной науке болезнью. Так что в преддверии возможной смены самодержца я стал весьма популярен среди всех близких к власти людей.

— Милый! — О, счастливая невеста нарисовалась! — Милый, там oncle Voldemar испрашивает твоей аудиенции, — гордо сообщает она и уже другим, капризным тоном добавляет: — Не то что твои kazak’и, которые вечно врываются без спросу.

Приходится напустить на себя удрученный вид. Действительно, позавчера, в разгар горячего поцелуя, в мой кабинет влетел урядник Брюшкин со срочной телеграммой от Гейдена.