Господин из завтра. Тетралогия

За ним шествуют атаманец и стрелок, которые тащат здоровенный… здоровенный… в общем, больше всего к этому предмету подходит определение «сундук», хотя это не сундук. Нечто, напоминающее кофр или чемодан, но увеличенные раза в два.

— Ну и что это за штуковина? — интересуюсь я. В душе родятся самые мрачные мысли: от колоссального набора косметики до переносного солярия включительно. — Чего это ты там у себя изобразил?..

Рассказывает принцесса

Виктория фон Гогенцоллерн (Моретта)

Она сидела тихо, как мышка, слушая рассказ императрицы о ее детстве. Сегодня, когда Ники снова ушел заниматься делами, ее позвала к себе Мария Федоровна. Поговорив о разных пустяках, она вдруг попросила «маленькую девочку» быть мужественной. Услышанное сразило наповал: император Фридрих, ее отец, написал черновик рескрипта о лишении ее статуса и привилегий члена императорской семьи Германии. Она стояла молча, оглушенная этой страшной вестью. Против ее воли по щекам катились слезы, плечи неудержимо вздрагивали. Императрица обняла ее и начала успокаивать так, словно это она, а не Ники, была ее родным детищем:

— Ну, девочка моя, ну, успокойся. Ведь это пока только черновик. — Тут она решительно тряхнула головой. — Мы должны ускорить вашу свадьбу. Нужно обогнать пруссаков. Я немедленно поговорю с mon cher Alexander, и мы сыграем вашу свадьбу до всяких там рескриптов…

Потом императрица стала рассказывать ей о своей непростой судьбе. Внезапная смерть жениха, а до того — страшная война, которая чуть не уничтожила Данию. Она не сразу поняла, что Мария Федоровна бранит ее отечество, но… Какое же это отечество, которое изгоняет свою дочь только за то, что та имела счастье полюбить?

Внезапно в покои вошла одна из камер-дам:

— Ваше императорское величество, ваше императорское высочество. Их императорское высочество, цесаревич Николай Александрович, испрашивают вашей аудиенции.

— Проси…

Ники был не один. Весте с ним вошел молодой человек, одетый по последней французской моде, а следом атаманец, с натугой тащивший какой-то непонятный громоздкий предмет из розового дерева, украшенный золотыми инкрустациями.

Ники поцеловал матери руку, пробормотав: «Извините, матушка», приобнял и поцеловал ее и открыл было уже рот, чтобы сказать что-то, как императрица сообщила последние новости. Ники хмыкнул:

— Да знаю я об этом, знаю. Граф Шувалов сообщил. — Он поморщился, затем резко махнул рукой. — Ну и что? Мало того, что Вильгельм должен это подтвердить, чего он никогда не сделает, так этот рескрипт еще и в рейхстаге утверждать, а там дураков не держат. Прости, дорогая, — он обернулся к ней, — но твой отец этого лета не переживет. Неоперабельный рак.