Господин из завтра. Тетралогия

 — Горегляд посмотрел на меня чуть устало. Таким взглядом смотрела на меня учительница физики в шестом классе, когда я пытался сам добраться до некоторых физических постулатов. — В процессе крекинга увеличивается выход бензина в процентном отношении к сырой нефти. Причем высокооктанового. Ну, так я и хочу вас спросить, Александр Михайлович: для чего вам высокооктановый бензин в больших количествах?

— Ну… двигатели мощнее станут, верно?

— Вот уж нет. Вы двигатель с такой степенью сжатия еще лет сорок разрабатывать и доводить до ума будете.

— Ну уж и сорок! — возмутился я. — Максимум лет десять!!!

— А когда доведете, так я вам октановое число любой ароматикой повышу. Так что сейчас обычная перегонка гораздо быстрее и дешевле. Да и керосин с мазутом как бы не более востребованы.

— Это точно… — важно кивнул я. — Вот вторую очередь котельного цеха ТЭЦ мы полностью на жидкое топливо переводим.

— Вот и отлично! — кивнул Афанасий Иванович. — В секторе «А», где мы запланировали разместить НПЗ, я сейчас монтирую простейшие перегонные кубы. Через месяц я вас просто залью топливом!

— Через месяц вряд ли получится! — Я покачал головой. — Пока навигация на Волге не откроется — нефти в промышленных количествах не будет! А уж когда танкер на воду спустим…

— Ничего, один месяц я могу подождать! — улыбнулся Горегляд. — Но перегонка — это просто. Это вы и без меня могли сделать. А для общего развития химической отрасли сейчас гораздо нужнее бензол и азотная кислота. И потому мне нужен катализаторный цех, а до сих пор на него даже проекта нет.

— Да ведь дал же я вам и проектировщиков, и строителей…"

"— Дали, за что вам большое человеческое спасибо. Только вот кто им объяснит, ЧТО проектировать? И как объяснит? А ведь катализаторы — только первый шаг…

Эх, зря я химию в школе плохо учил. Горегляд высыпает на меня столько информации, что уже через пять минут я перестаю понимать не только его речь в целом, но даже отдельные слова воспринимаю как-то смутно. Ох, сколько ж ему надо!..

— Вот что, Афанасий Иваныч, остановитесь. — Мой голос напоминает о том самом вопящем в пустыне. — Хотите, я свяжу вас с Менделеевым? Мы с ним уже два года переписываемся. А уж он выведет вас на Зелинского, Лебедева и прочих… Думаю, что если вы их заинтересуете, то они вам непременно помогут. Они вообще люди чрезвычайно увлекающиеся. Особенно Дмитрий Иванович.

— Хочу! — немедленно отвечает Горегляд. — Вы еще спрашиваете! Да я всю жизнь мечтал Менделееву руку пожать!

— Ну, раз это дело частично улажено, то давайте поговорим о первоочередных задачах.