Господин из завтра. Тетралогия

А теперь…

Перед глазами опять всплыл заснеженный перрон. Многоликая разноголосая толпа, свистки и рев паровозов, тяжелый стук колес, клубы дыма и пара. И посреди этого вавилонского столпотворения я — несчастный, ошеломленный студент, растерянно ощупывающий ловко порезанный каким-то умельцем карман в тщетной надежде отыскать там бумажник. Усатый городовой равнодушно выслушал мой сбивчивый рассказ, без особого интереса глянул на телеграмму о болезни матушки и, молча пожав плечами, продолжил свой обход. Я едва сдержал обидные слова, готовые вот-вот сорваться с языка. Бесчувственный чурбан!

Слезы бессильной ярости вскипели на глазах, и я не сразу понял, что кто-то вежливо тронул меня за рукав:

— У вас что-то случилось, сударь?

Вот так мы впервые и встретились с Александром Михайловичем. Тогда я по наивности решил, что совершенно случайно. Но это мне уже позже понятно стало, что все не так просто, когда он, точно по волшебству, в мгновение ока решил играючи все проблемы, участливо выслушав мой скорбный рассказ. По-волжски окая, он добродушно предложил поехать с ним — дескать, его компаньон все равно не приехал вовремя, так почто билету зазря пропадать? Мои горячие благодарности он прервал решительным жестом и шутя пообещал всерьез обидеться — никаких таких особых заслуг за ним нет. А не помочь земляку грех! Тем более в такой печальный момент."

"Путешествовал «купец и промышленник» — так скромно отрекомендовался мне Рукавишников — в просторном двухместном купе вагона первого класса. Сели, разложили вещи. Александр Михайлович велел проводнику принести чаю. Я попробовал было отказаться, но он мигом посуровел и прикрикнул на меня, точно на бестолкового мальчишку. И ведь что странно, вроде с виду он смотрелся как еще совсем молодой человек, а противоречить ему отчего-то никакого желания не было. Излучал он какую-то непонятную властность и уверенность. И глаза… странные они у него — нет-нет, а мелькнет в них что-то эдакое, чего, пожалуй, словами и не объяснишь. Словно другой человек перед тобой сидит. А может, и вовсе не человек? Нет, серой от него точно не пахло! Да и ладаном тоже.

О чем говорили? Да по первости ни о чем таком. Обычная беседа двух случайных попутчиков. А потом вдруг он ка-ак врежет: «И что, фракция ваша террористическая действительно что-то стоящее? Настолько, что на смерть за нее пойдете?» — и голову так набок чуть-чуть наклонил и смотрит с такой откровенной насмешкой.

Я, признаюсь, так и обмер! Неужели, думаю, жандарм переодетый?! Ноги сразу ватными сделались, в голове пусто-пусто. И лишь одна мысль скачет: «Кто предал?!»

Рукавишников, видать, понял мое состояние, пересел поближе и сочувственно меня по плечу хлопает: «Оставили бы вы царя-батюшку в покое.