Господин из завтра. Тетралогия

Новое тело слушалось плохо, да и силушка… Вместо трех подходов по пятьдесят отжиманий удалось выжать два подхода по пятнадцать! То же самое было и с приседаниями. Про пресс я вообще умолчу. Но мышцы я разогрел, да и суставы слегка поразмял. Погоняв себя до обильного пота, я помылся в небольшой медной ванне, венце вчерашних покупок (правда, воду все равно нагревали в котле на кухне и таскали кувшинами). Тихон побрил меня золингеновской бритвой, подровнял, расчесал и уложил волосы. На этот раз завтрак был легким — хватит с меня излишеств! Мосейкова я посадил с собой за стол, чем вызвал недовольство Марковны, проявившееся, впрочем, только поджатием губ. После завтрака я почистил зубы новомодной аглицкой зубной щеткой (корпус из сандалового дерева и натуральная конская щетина!) и прополоскал рот какой-то ароматной эссенцией, купленной исключительно по настоятельной рекомендации Тихона. Затем Мосейков подал одежду «на выход». Для поездки в контору брата я надел ту самую эффектную сюртучную тройку белого цвета. Шелковый галстук украсила золотая булавка с крупным «брульянтом», запонки, тоже золотые, были размером с пятачок. Довершением ансамбля «купец-миллионщик» стали карманные часы. Естественно, золотые с золотой же цепочкой поперек пуза. Сияя, как новогодняя елка, я уселся в коляску, наказав няньке слушаться Тихона во всем, что касается гардероба. Им сегодня предстояла разборка созданных вчера запасов (купленные накануне вещи мальчишки-посыльные тащили до сих пор!).

Мое повторное появление в конторе брата вызвало настоящий ажиотаж. На этот раз служащие были хорошо осведомлены, кто явился на прием к хозяину, и, скорее всего, знали, зачем я явился. Пока я шел через нижний зал, провожаемый тремя десятками пар глаз, в помещении стоял гул, словно от работающего на пределе трансформатора, — клерки перешептывались, обсуждая мои перспективы на лидерство.

Когда до лестницы на второй этаж оставалось несколько шагов, мою траекторию торопливо пересек вихрастый паренек в черных нарукавниках. Он как-то нарочито неловко выронил папку с бумагами прямо мне под ноги, да так «удачно», что листочки легли широким ковром, полностью перекрыв подход к лестнице. Громко ойкнув, паренек принялся собирать бумаги. Я молча стоял, ожидая, когда мне освободят дорогу. В какой-то момент я заметил, что паренек подмигивает мне. Я наклонился, делая вид, что хочу помочь.

— Александр Михалыч! Не ходите туда! — одними губами произнес клерк.

— Что такое? — так же шепотом поинтересовался я.

— Ваш брат хочет объявить вас сумасшедшим. Он какого-то доктора вызвал, тот в кабинете дожидается, — объяснил парень, зорко оглядываясь по сторонам.