Господин из завтра. Тетралогия

Немецкие штурмовые винтовки «G 36», австрийские «Steyr AUG», французские «FAMAS», американские карабины «Colt М4», швейцарские автоматы «SIG 550»… И все это хозяйство густо увешано коллиматорными и оптическими прицелами, тактическими фонарями и лазерными целеуказателями.

Я, в своей старой, выгоревшей и застиранной комке отечественного образца, да с самым дешевым, не прошедшим многоуровневый «кастомайзинг» приводом, выглядел на фоне «крутых парней» «подносчиком боеприпасов»! Но развернувшиеся в замусоренном подмосковном лесу «боевые действия» быстро поставили все на свои места. Когда мне надоело перестреливаться с расстояния в тридцать метров через густой кустарник, «ловивший» почти все страйкбольные «снаряды» — шарики, я сделал то, к чему привык, — обошел противника с фланга. Естественно, что никакого охранения «противник» не выставил, да и сами «бойцы», разгоряченные игрой, обнаруживали обошедшего их стрелка только после третьего моего выстрела, да и то — в голову. Перещелкал я их довольно быстро, и двух минут не прошло. Испортил пацанам отдых, ворчали игроки, возвращаясь на «исходную». Даже члены моей команды и те были недовольны столь обескураживающим исходом поединка. Они-то настраивались на долгую бестолковую беготню, неприцельную перестрелку и смешные для профессионала «тактические перестроения в составе малой группы».

Так и получилось, что на накрытой после «сражения» «поляне» я сидел в гордом одиночестве. Тут-то ко мне и подсел этот парень, хозяин сети автосервисов. Он резко выделялся из массы в целом культурных ребят устаревшим «пацанским» стилем — носил на пальцах огромные золотые «гайки», а на шее — золотую цепочку весом под три кило. Да и речь у него была… через слово — мат. Нет, он не старался оскорбить собеседника, он не ругался — он так разговаривал. При знакомстве парень представился Вованом.

— Ты эта, тля, слышь, брателла… — неопределенно начал Вован, скользнув взглядом по аккуратной круглой заплате на плече моей куртки, следу давнего ранения. — Твой кореш, сцуко, пездел, что ты, тля, типа три войны прошел.

«Опять за старое взялся, — беззлобно помянул я своего компаньона, — ну сколько раз говорить, чтобы не трепал языком о моих подвигах!»

— Да, было дело, — кивнул я, моля, чтобы не начались расспросы по принципу: а как там было?

— А это, тля, типа Гражданская и Отечественная? — уточнил Вован, на этих войнах, видимо, его познания в истории Отечества заканчивались.

Глухо хмыкнув, я понял, что от объяснений не отвертеться, к месту вспомнив увиденную несколько лет назад сценку в Измаиле. Там мальчик спросил своего папу, показывая на памятник Суворову: мол, кто это? Суворов, ответил отец.