Господин следователь. Книга восьмая

"

"Вот, бестолочь, хоть и гений, всему-то учить надо. Мне отец некогда домашние задания по математике делал, а мама рисунки до ума доводила.

— Тогда лучше к тете Гале, — сообщила моя маленькая хозяйка, — она у нас теперь за портниху. И с платьем справится.

Анька заметно повеселела. По этому поводу разрешила себе третью чашку чая, а заодно притащила баночку с клубничным вареньем.

— Ничего себе, какие заначки⁈ — удивился я, потянув банку к себе

— Ш-ш-ш… — зашипела на меня Анька, словно змея, отбирая сокровище и принимаясь перекладывать клубнику в вазочку. — Знаю я тебя, Ванечка… Я тебе в этой жизни все доверю, кроме клубники. Нельзя целую банку зараз съедать!

— Когда это я целую банку съедал? — возмутился я.

Чуть было не сказал — я что, Карлсон? но успел придержать язык. Брякнешь, а потом придется сказку писать. А я к тому, кто живет на крыше, отношусь крайне сдержанно.

— Мне Ольга Николаевна сказала — дескать, Ваня варенье клубничное любит, по баночке за один присест может съесть. Я у соседки баночку и купила. Думаю — понравится, так еще возьму.

Ишь ты, оказывается, хоть в чем-то вкусы Ивана Чернавского и мои собственные сошлись. Уже хорошо.

Анька, между тем, переложила в вазочку едва ли треть банки.

— Чего так мало⁈ Как украла! — возмутился я.

— Елена Георгиевна обещала завтра на чай прийти, — строго сказала девчонка, — Она тоже обмолвилась, что любит клубнику! А вы, Иван Александрович, терпите. Мужчинам сладкое вредно есть. — Утаскивая банку на кухню, Анька хихикнула: — Елена Георгиевна не только ваша невеста, но и моя учительница. Подхалимаж, в разумных пределах, бывает очень полезен!

Вот ведь, мартышка. Но раз для моей невесты приберегла — понимаю, не осуждаю.

Вернувшись, Анька уселась и спросила:

— А знаете, Иван Александрович, что половина гимназисток Елене Георгиевне завидует?

— С чего вдруг?

— Н-ну, странные же существа эти мужчины, — стрельнула гимназисточка глазенками. Не иначе — кокетничать учится. — А вы, вроде бы, не самый глупый из них.

— Из-за меня, что ли? Из-за романтического предложения? — удивился я, на секунду отвлекаясь.

— Не только, — весело отозвалась Анька, утаскивая у меня из-под носа оставшуюся клубнику. — Вы же у нас герой. Еще говорят, что красивый. Но это точно, что льстят. Как по мне — ничего особенного.

Ах ты, маленькая… козлушка. Не кокетничала, а внимание отвлекала, чтобы варенье стащить.

— Могла бы соврать, — проворчал я, пытаясь вернуть клубнику себе. Но Анька вцепилась в край вазочки — не отберешь, пришлось проявить благородство и уступить.

Я-то себя красавцем не считаю, но возможно, сейчас иные эталоны красоты. А Анька, деловито сооружая бутерброд из куска хлеба и варенья, пропустила мою реплику мимо ушей, но уточнила:

— Молодой, богатый.