Господин следователь. Книга восьмая

Сокровище-то мое!

Бабулька споро размотала веревочку и принялась кормить рогатое «сокровище» капустными листьями, не уставая умиляться:

— Ох, красавица-то ты наша… Умница! А ушки какие! А рожки! Иван Александрович, а кем она вам приходится?

От неожиданного вопроса на пару секунд онемел.

— Манька? Козой она мне приходится, больше никем. Точно — не родственники. Мы с ней даже знакомы недавно.

— Нет, я про Анечку, — поспешно уточнила соседка. — Мы-то все поначалу думали, что она Нюшка, прислуга. А она нынче Аней стала, гимназисткой. Да еще и шикарная, словно дворянка. Теперь голову ломаем — кто ж она есть? Была бы постарше — решили бы, что любовница ваша, вы уж простите нас, дураков. Так не ходят любовницы в гимназию, да еще и за ручку с невестами. Да и вы у нас человек, хоть и молодой, но порядочный, любовницу бы напоказ выставлять не стали.

О как! Порядочные люди любовниц могут завести, но напоказ не выставляют. Надо запомнить.

— Так кто она вам, Анечка-то? Уж вы скажите старой бабке, любопытство замучило."

"— Сестренка она моя, младшая, — ляпнул я. — Аню цыгане в детстве украли, а потом ее мужики отбили. Бедняжка в деревне росла — сызмальства коз доила, коней пасла, гусей на водопой водила. Вот, решил я прислугу себе нанять, а она сестрой оказалась. Но она крестьянкой числится. Бумаги надо выправлять, что дворянка. Сразу-то все не сделать, правильно? Пусть теперь учится, потом замуж выдадим.

Выдадим, как же. Где такого дурака найти, чтобы взял Аньку замуж? Проще козу в хорошие руки пристроить.

— Ох ты, Господи! — закрестилась бабулька, позабыв про капустный лист, который немедленно был вырван из ее рук и слопан козой. — Такого даже в сказках не слышала.

— И я не слышал, — кивнул я, собираясь раскланяться и уйти. Капуста у Ираиды закончилась, теперь можно.

Но так просто от любопытной соседки не отделаться.

— А чего ж беленькая-то она? И в о́ лос у нее в косе русый?

— А какой она должна быть? — удивился я. — Я же и сам белый, и в о́ лос русый. Сама-то Анечка не цыганка, а русская.

— Так цыгане-то, когда наших деток крадут, они им в задницу деготь заливают — те и чернеют, — громким шепотом поведала бабулька. — И кожа темной становится, и в о́ лос черный. Посмотришь — от цыганенка не отличишь.

Господи, деготь заливают! Охренеть. Мне самому стыдно стало — чего это я на цыган-то решил свалить? Прикольно показалось. Надо было сказать, что Анька цыган застроила, они ее сами вернули.

— Значит, не успели Анечке деготь залить, так и слава богу, — сделала бабка вывод.

Точно, что слава богу. Если бы ей еще и деготь залили в это место, так и представить страшно. Эх, ладно, что гимназистка не слышит, она бы нам с бабкой устроила маленькую революцию без отрыва от кухни.

Вошел в дом, услышал, что Анька на кухне что-то напевает.