Господин следователь. Книга восьмая

Что там такого Катька сотворила? Знаю, что сама никого не убила, не украла. Скажете?

Свекровь утопленницы продолжала молчать, кривила губы, словно собираясь опять зарыдать.

— Ангелина Никодимовна, знаю я правду, — сказал я, вздохнул: — И вы правду знаете. Знаете, отчего Катерина утопилась. Вам бы лучше выговориться. Скажете правду — легче будет. Посидим мы с вами, да покумекаем — может, сыну-то и не стоит всей правды знать?

Бедная свекровь немного помолчала, потом решилась:

— Да кому же захочется говорить, что не уберегла невестку? Да что там, не уберегла — прокараулила! А ведь сын мне жену-то оставлял, надеялся. Вернулся бы, а жена-то у тебя, при живой матери с пузом!

— Катерина сама призналась? — удивился я.

— Призналась, — вздохнула женщина.

— Значит, точно, любила она вас. И уважала! — пришел я к очевидному выводу.

— Да и я ведь ее любила. А как не любить-то? Девка-то она хорошая. И добрая, и работящая. Вот, вышла такая незадача — взб…ла. Худо конечно, не надо было так делать. Но что по дурости да молодости не бывает?

Свекровь покойной Екатерины опять зарыдала, но на этот раз рыдания не затянулись надолго. Видимо, и на самом деле стало легче.

— Еще мне кажется, что вы ее простили? — предположил я.

— Простила, нет ли, а что уж теперь поделать? — пожала плечами женщина. — Катьки-то уже нет, а что я Пашке скажу?

— А виновник э-э интересного положения известен?

— Откуда? В июне я Катьку в деревню отпускала, к родным. Пахать да сеять как раз закончили, сено косить еще рано, передых на несколько дней. Не надо было бы отпускать, а она чуть не в слезы — мол, родных уже с год не видела, престольный праздник у них — охота. И идти-то всего ничего — шесть верст. Вот, дохотелось… Уж с кем она там, как так вышло — не говорит. Вроде, вина выпила, а много ли бабе надо? А если одна, без мужа, да пьяная…

Ангелина Никодимовна только рукой махнула, давая понять, что не стоит женщинам пить…

— А родственники у Катерины не должны были доглядеть за дочерью там, за сестрой? — поинтересовался я."

"— Но если праздник, то какой там догляд? — хмыкнула женщина, потом продолжила: — Отца с матерью у нее нет, тетка только. Еще бы девкой была, может, и доглядели. А мужняя жена, так посчитают, что у самой башка есть. А башки-то и нет… Наутро домой пришла — харю прячет, юбка измята, рубаху застирывает — на подоле зелень, словно по траве елозила. Думает — не увижу. Я покричала, ногами потопала, да что толку? И поздно уже — все случилось. Раньше мне надо было думать.

— А сыну не стали бы говорить?

— Я что, совсем дура, что ли? Я же сама невестку отпустила. С меня и спрос. А с месяц назад она мне и говорит — мол, матушка, я тяжелая. Что хошь со мной делай, все равно все скоро наружу вылезет. Да я и так все увидела — тошнить ее стало, слабость иной раз накатывала.