Господин следователь. книга шестая

— Ваше высокородие, — плачущим голосом отвечал лакей. — В Чудове на днях пожар был, и ресторация, и буфет — все сгорело.

С Чудовым всегда не слава богу. Помнится, в декабре меня тут приняли за государственного преступника, а нынче и ресторан сгорел.

— А отчего в лавку не сбегал? — взревел статский советник, вскакивая с места."

"— Так лавка на станции тоже сгорела, а в город бежать — минут двадцать, я узнавал. Я бы и сбегал, так не успею — стоянка всего сорок минут. Водки могу купить, прямо тут продают.

— Иди… Сгинь с глаз моих, — простонал статский советник, падая обратно в кресло. — Болван, кто же водкой опохмеляется?

Я мог бы поспорить — водкой очень многие опохмеляются, а потом запивают пивом. Но лучше не буду. Не стоит сыпать соль на свежие раны. Ему, бедолаге, и так тяжко. Помню, как у самого в Череповце пару раз случилось похмелье.

Стоило камердинеру скрыться, как в вагон вошла старшая горничная.

— Ольга Николаевна… — начала она, но матушка пресекла ее речь:

— Уже все знаю. Ресторан закрыт, буфет сгорел. Ступай к себе.

— Ежели, барыня желает, так я могу что-нибудь прикупить — картошечку горячую продают, огурчики… Еще пирожки с ливером. Я пробовала — вкусные.

Бабульки на станциях. Ну, как же без них? Все как у нас! А почему бы и нет? Мелкий бизнес возник сразу с появлением железных дорог и станций.

— Ступай, — еще раз повторила приказ матушка. — Если желаете — так вы с Дуняшей себе купите что-нибудь. Иван, дай Настеньке денег.

Без слов полез во внутренний карман, вытащил бумажник, посмотрел на маменьку.

— Рубля вам хватит?

— Хватит барыня, — закивала довольная горничная.

Ну, рубль, так рубль. Все равно деньги не мои, а папенькины, который вручил мне тугой бумажник на дорожные расходы. Мужчина должен платить, а не женщина, пусть эта женщина и его мать.

Но не станет жена товарища министра есть в вагоне, словно прислуга. Кажется, следующая станция с буфетом будет часа через два? Уж как-нибудь потерпим. А вот прислуга, между прочем, станет сейчас баловаться горячей картошечкой с солеными огурчиками!

— Маменька, а может, мы чайку попьем? — предложил я, поглядывая на Аньку.

— Чайку? — возмутилась матушка.

— Ага, чайку, — кивнул я. — И сами попьем, и господина статского советника угостим. Анечка чаю хочет. И печенюшки у нее пропадают. Аня, ты хочешь чая?

Разумеется, моя кухарка немедленно закивала — мол, коли не выпьет чая, так помрет. Она уже вообще приняла «низкий старт». Сейчас побежит к проводнику, все решит.

Если бы сынок попросил чайку, скорее всего, матушка бы отказала — мол, большой, потерпишь. Но как отказать Анечке? Тем более (я это чувствовал!)госпоже Чернавской и самой хотелось попить чайку, да еще и с печеньем. Реноме, разумеется, блюсти следует, но тут есть повод слегка отступить от правил.