Господин следователь. книга шестая

Еще не забыть рассказать историю Марса (пусть о том Аэлита рассказывает), как двадцать тысяч лет назад, с соседней звезды (у Толстого было название Земли по-марсиански, но я не помню) начали прилетать космические корабли, похожие на тот, на котором прибыли Лось и Гусев. Из кораблей вышли Сыны Неба — Магацитлы, поработившие мирных марсиан.

Стоп. Зачем порабощать? Не надо никого порабощать. Сыны Неба — потомки атлантов, успевшие улететь со своего гибнущего материка, принесли марсианам науку и культуру. Они научили инопланетян пахать землю, строить каналы. Развитие марсианской цивилизации, достижения техники — заслуга атлантов. А коли атланты — выходцы с Земли, то все справедливо. Марсиане просто делятся излишками со своими братьями.

И зачем, спрашивается, помещать Атлантиду куда-то туда, в Атлантику или в Средиземное море? Атлантида должна быть нашей. Пусть она была где-то у нас, недалеко от Кольского полуострова. Погибла-то отчего? Пусть метеорит упал, оттого и погибла. Зато мы имеем приоритетное право на пользование благами Марса.

Интересно, а граф Толстой, прочитав нашу повесть, опознал бы в ней «Аэлиту»? Тут от творения Алексея Николаевича остались рожки да ножки, как от козлика после знакомства с волками.

— Ваня, вечер уже. Пошли ужинать. Я есть хочу, да и ты у меня голодный. Целый день с тобой кофе питаемся и пирожными.

И что, уже вечер? А я и не заметил.

[1] Песня создана на основе слов Ивана Сурикова.

Глава двадцать вторая

Процесс века

Дождался-таки. Сегодня состоится судебный процесс, в котором я впервые участвую в качестве помощника прокурора, должного выступать в роли обвинителя, а не в роли свидетеля со стороны защиты или обвинения.

К процессу готов, вот только отчего-то начала свербеть в голове некая мысль. Кажется, что-то такое упустил. Что именно, пока вспомнить не могу. Что-то такое, не слишком важное, но, при желании, из этого «неважного» можно сделать нечто большое… Из мухи слона.

Зал суда, примерно, как спортивный зал в школе. И отчего его иной раз именуют «судебной камерой». По центру, разумеется, заседает сам суд — Председательствующий, который по должности товарищ Председателя Московского Окружного суда статский советник Терентьев и два непременных члена — оба в градусе надворных советников. Справа скамья, где сидят присяжные заседатели.

Напротив меня подсудимый — грустного вида дедок с окладистой бородой и солидной лысиной, в рясе и с наперсным крестом. Что ж, человек небогатый, иной одежды нет. И сана, как отмечалось выше, его никто не лишал. Рядом с ним защитник — Сергей Петрович Куликов. Тот самый страшный присяжный поверенный, двоюродный брат зятя всемогущего генерал-губернатора Москвы господина Долгорукова. И еще — бозишвили.