Господин следователь. Книга пятая

Я-то ладно — один раз в жизни стерплю, а как Елена Николаевна терпит?

И тут свершилось! Все-таки, я сделал то, что собирался сделать уже несколько месяцев — треснул Нюшку ладонью по заднице. А эта мартышка, вместо того, чтобы зареветь, гнусно захихикала и умчалась выполнять свои прямые обязанности. Расставив тарелки, наложив в них съестное, кухарка сказала:

— Я сегодня у Анны Николаевны была, как поужинаете — расскажу и все покажу.

Кикимора болотная, как всегда — на самом интересном месте делает паузу. Ладно, подожду.

— Под чай расскажешь, — приказал я, изображая строгого хозяина. — И чай мы сегодня вместе пьем. Только уговор — пить станешь из чашки, а не из блюдца, как хрюн.

Нельзя хозяину пить чай с прислугой, но во время нашего «сочинительства» или, лучше сказать, плагиаторства, мы с Анькой уже пару раз пили чай вместе. И все бы ничего, но я не мог отучить девчонку пить из блюдечка, да еще и с сахаром вприкуску. Хоть кол ты ей на голове теши!

— Не, тогда я потом попью. Из блюдечка пить вкуснее.

— Ну, как знаешь, — заметил я. Встав из-за стола, попросил: — Аня, подойди ко мне. Не бойся, лупить не стану.

— А я и не боюсь.

Нюшка безбоязненно подошла, а я ее обнял и прижал к себе, словно младшую сестренку.

— Спасибо тебе.

Хотел поцеловать девчонку в лоб, но передумал. Подумает, невесть что, да к тому же, я еще не побрился. Опять ведь станет вякать, что колючий.

— Да не за что, — отозвалась Нюшка, прижимаясь ко мне. — Вы ведь тоже меня выручаете. Знаю я, что вы к батькиному хозяину ходили, деньги ему предлагали. Батька-то не знает, мне господин Высотский сам рассказал. Сказал — мол, хороший у тебя хозяин, такого беречь надо. Будто я сама про то не знаю! Не обессудьте, Иван Александрович, но я иной раз думаю, что вы не хозяин мой, а брат. И не такой как Петька — хотя он мальчишка хороший, а настоящий, от одной мамки с папкой.

— Надеюсь, хоть брат-то я у тебя старший? — поинтересовался я.

— А вот и не знаю. Тут, как получится. Иной раз думаю — старший, а иной раз — младший. А какая разница-то?

Ладно, что Нюшка меня сынком не считает, а не то с нее станется.

— Ты как хоть додумалась-то?

— Поцеловать-то? — переспросила Нюшка. — Да просто. Я с барышнями-то — репетиторами моими, обо всем разговариваю, они говорят, что лучшее средство, если истерика у женщины — дать пощечину. У вас не истерика, но вы, будто в себя ушли. Так не пощечину ж вам давать? И жалко вас, да и руку поцарапать можно о щетину. Я и подумала — надо вас чем-то напугать.

— Вот, чучело-мяучело, — засмеялся я. — А я и впрямь насмерть перепугался. Решил — уж не влюбилась ли в меня девчонка? А если влюбилась, так что теперь делать?

— Еще чего! — возмутилась Нюшка.