Господин следователь. Книга девятая

— Сейчас расскажу, — улыбнулась Виктория Львовна и продолжила: — Вызвала я Аню к себе, спросила — как это так? А она, смотрит мне в глаза и умильно так спрашивает: «Виктория Львовна, а как бы вы сами поступили, если бы вас мужчина за мягкое место ущипнул?»

Мы прямо-таки грохнулись от смеха, а я порадовался — молодец, Анька! Молодец, не в том смысле, что мальчишку побила — драться нехорошо, а молодец, что назвала это место приличным словом, а не тем, которое обычно употребляла. Значит, не зря барышне замечания делал.

Кстати, а какого возраста реалист? Девчонок мальчишки обижают в начальной школе, а позже начинают понимать, что этого делать нельзя. А уж ущипнуть за попу — вообще не упомню такого.

— И что ты ей сказала? — поинтересовалась Вера, отсмеявшись.

— Сказала, что бить людей — это нехорошо, — ответила Виктория Львовна. — Мол, если мужчина щиплет женщину за это самое место, то себя не уважает. Правда, меня-то саму, — вздохнула классная дама, — за это место никто еще не щипал.

Мы грохнулись еще раз. Вера, на правах сестры, спросила:

— Вика, а все-таки, что бы ты сделала?

— Так это, Верочка, еще зависит от того, кто ущипнул. Если человек приятный, да не прилюдно, а тет-а-тет, так может, и не ударила бы. А если так, как с Аней, ударила бы, не задумываясь.

Оторжавшись (другого слова у меня нет), спросил и я:

— Виктория Львовна, надеюсь, вы Ане об этом не сказали?"

"— Боже сохрани, — замахала руками классная дама. — Ане сказала, чтобы она в следующий раз носы не била, синяки не наставляла, а шла ко мне. У нас с руководством реального училища договоренность — если их мальчики позволят себе неприличности по отношению к нашим девочкам, то сразу же ставится вопрос об отчислении. Но сколько служу в Череповецкой гимназии — такого не было. У нас мальчишки — хоть в реальном, а хоть и в Александровском училище, ведут себя очень воспитанно. За косу подергать, снежком запустить — это в порядке вещей, но чтобы за попу трогать?

Пока слушали, вроде и хмель, ударивший по мозгам, развеялся. А вот Василий решил, что нужно этот хмель вернуть на место, поэтому принялся разливать по третьей.

После положенной на закуску паузы, Абрютин приступил к изложению своей части рассказа:

— Сегодня, ближе к обеду… — посмотрев на меня, пояснил: — Как раз после того, как ты от меня ушел, ко мне мировой судья пришел — Соколов. Знаешь его?

Я кивнул. Разумеется, титулярного советника Якова Андреевича Соколова, мирового судью 1 участка я знаю.

— Так вот, мировой судья говорит — явился к нему с утра купец первой гильдии Вавилов и заявляет — желаю подать жалобу на оскорбление действием. Судья — а в чем суть жалобы? Кто вас оскорбил? Как именно? А Вавилов — мол, сына моего, учащегося реального училища, Илью Николаевича Вавилова, девка крестьянская побила.