Господин следователь. Книга девятая

Ноги отчего-то понесли в ресторан при гостинице «Савой». Официант — половой, то есть, при виде меня расплылся в улыбке. Не помню, как его звать, но рожа знакомая. Вроде, он нас обслуживал, когда я банкет устраивал.

— Есть кабинет, чтобы нам с гимназисткой можно было перекусить и, чтобы нас никто не увидел? — поинтересовался я, осторожно вкладывая в ладонь парня двугривенник."

"— В общем зале инспектор учебных заведений сидит, но я вас с черного входа проведу, — сказал половой и укоризненно посмотрел на барышню. — Нюшка, ты хотя бы платье гимназическое и передник сменила… Блузку какую, попроще, юбку, платочек накинула. Скажешь, что нет? Авось, за простую бы девку сошла. А так ведь заметно, что барышня.

— Так, дядь Рома, не успела, — затараторила Анька. —

Я только с уроков пришла, обед не приготовила, а Иван Александрович голодный.

— Т-с-с, — приложил половой палец к губам и полушепотом сказал: — Громко не болтай, услышать могут. Пошли.

Мы обогнули гостиницу, вошли внутрь, прошли через длинный коридор. Официант показал мне жестом — подождите, выскочил в зал, потом вернулся и уже спокойно сказал: — Пойдемте, он спиной сидит, водочку цедит.

Инспектор с графином водочки? Не возбраняется.

Половой, завел нас в отдельный кабинет, задернул шторку, опять укоризненно сказал Аньке:

— Балует тебя хозяин. Другой бы на его месте ремня тебе хорошего всыпал, а он, вишь, кухарку по ресторанам водит. Эх, Нюшка-Нюшка. Сплошной перевод денег на тебя. Чем вас кормить-то?

Хотел, было, сказать пару слов официанту — дескать, не его это дело воспитывать мою прислугу, но не успел. Анна уже делала заказ:

— Дядя Рома, ты лучше нам поесть принеси. Хвастался как-то, что уха у вас самая вкусная в городе. Вот, сейчас мы с хозяином и проверим. Еще судака неси, порционного. Такого, как ты нам с батькой в прошлом году приносил. Помнишь?

Официант вопросительно посмотрел на меня, а я кивнул — дескать, согласен. И порционный судак здесь хорош, помню. Но почему эта мартышка командует?

— Ушицу через три минуты принесу, а судачков придется подождать.

Когда половой ушел, я спросил:

— Он что, знакомый ваш?

— Так дядя Роман батькин двоюродный брат, только он не Сизнев, как мы, а Паромонов, — пояснила Аня. — У него с батькой бабушка общая.

— Паромонов… — призадумался я, вспоминая фамилию. Вспомнил-таки: — Гаврила Паромонов, из вашей деревни, который конокрада убил.

— Он самый, — кивнула Анька. — Дядя Роман, родной брат дяди Гаврилы, только он после службы решил в деревню не возвращаться, в город ушел. У них на двоих земли всего ничего, а на одну семью хватит. Так Роман брату свой пай отдал. Вначале на сплаве работал, а потом хозяин в официанты позвал. К батьке заходил, жаловался — мол, официантом-то, тяжело было работать, хуже, чем на реке, но привык.